Книга Иномирная акушерка ее величества, страница 121 – Юлия Зимина

Когда тяжелые двери закрылись за последним министром, Олден повернул голову ко мне.

— У тебя всё готово? — приглушенно спросил он.

Я шагнул ближе к трону и уверенно кивнул ему в ответ.

Готово. Мои парни с ночи расставлены у домов главных подозреваемых из списка Диаса. Они сидят в засадах, слившись с тенями. И какая-нибудь запаниковавшая после сегодняшнего заявления крыса обязательно, еще до захода солнца, попытается сбежать из столицы, прихватив с собой ворованное золотишко!

Зачистка дворца от марионеток вдовствующей императрицы наконец-то началась!

Тревога, густая и липкая, заполнила роскошный особняк лорда Торнтона — того самого тучного, льстивого заместителя главы казначейства, который еще утром на Совете самозабвенно вещал Олдену о весенних паводках на южном тракте и необходимости дополнительных золотых дотаций.

Сейчас от его утренней, лощеной спеси не осталось и следа.

Лорд метался по просторной гостиной, словно загнанный в угол кабан. С его красного, покрытого испариной лица ручьями стекал пот, заливая глаза, но он даже не пытался его вытереть.

— Живее, шевелитесь! — рявкнул старик сиплым голосом на суетящихся слуг, то и дело пиная тех, кто, по его мнению, двигался недостаточно расторопно.

Слуги, бледные от страха, носились по особняку, сметая всё самое ценное, что было нажито непосильным «казначейским трудом». В тяжелые, обитые кожей сундуки летели золотые кубки, столовое серебро, бархатные футляры с ожерельями и перстнями. Сборы напоминали хаотичное, паническое мародерство в собственном доме.

Посреди всего этого безумия, словно привидение, бродила леди Торнтон.

Супруга заместителя казначея, всегда отличавшаяся надменностью и любовью к помпезным столичным приемам, сейчас была бледна как полотно. Она переходила из угла в угол, заламывая дрожащие, увешанные браслетами руки, тяжело вздыхала и совершенно не понимала, за что хвататься. Аристократка была напугана до полусмерти. Всё ее былое высокомерие, кичливость и спесь сдуло ледяным ветром императорской немилости. Женщина нутром чуяла, что привычный, сытый мир рухнул, и как прежде уже никогда не будет.

— Прекрати мельтешить перед глазами! Собери свои драгоценности! — рявкнул на нее чиновник, проносясь мимо с саквояжем, набитым векселями.

Леди Торнтон вздрогнула и разразилась громкими, паническими причитаниями:

— Боги милосердные, за что нам это?! Да, золото мы с собой увезем, но как же быть с титулом?! А мое влияние? А мои связи при дворе?! — она схватилась за голову, глядя на мужа глазами, полными слез. — Мы… что же… мы теперь будем жить среди простых торгашей и простолюдинов?! Где-то в глуши, за пределами столицы?! Без балов и слуг?!

Заместитель главного казначея остановился как вкопанный. Его и без того красное лицо приобрело опасный, багровый оттенок. В груди старика вспыхнула такая слепящая ярость, что он был готов задушить собственную жену голыми руками.

— Идиотка! — заорал он на весь дом, брызгая слюной. Слуги в страхе вжали головы в плечи. — Тупая, обвешанная тряпками кукла! Речь идет о моей жизни! Императорская ищейка пущена по моим следам! А ты, дура, стоишь и переживаешь за какой-то жалкий титул и балы?! Завтра утром этот титул не спасет твою шею от топора палача!