Книга Книжники. В объятиях прошлого, страница 3 – Ирина Фуллер

Констанция лишь смутно догадывалась, почему Кинг пробуждал в ней все самое худшее, и оттого каждый раз удивлялась, как заходилось сердце и трудно дышалось от злости в его присутствии.

— Про юбилейную медаль от минкульта я бы молчала. То, что сто пятьдесят лет назад родился Антон Павлович Чехов — заслуга его родителей, а не ваша. В остальном ваши успехи не удивляют, ведь было так много времени, чтобы добиться столь впечатляющих результатов. Вы ведь в Библиотеке работаете сколько, лет двадцать?

Это было явным и намеренным преувеличением: Артур Кинг лишь пару лет назад перешагнул порог тридцатилетия, о чем Констанция прекрасно знала.Но во время стажировки он постоянно подчеркивал их не столь уж существенную разницу в возрасте — всего семь лет — и использовал это как аргумент при любом удобном случае.

— Одиннадцать лет, — поправил Кинг невозмутимо. — Что ж, как говорят, мои годы — мое богатство.

— «Года», Артур, говорят «мои года».

Он недовольно поджал губы. Констанция была уверена: его раздражали не столько сами замечания, сколько понимание, что она поправляла ошибки намеренно, чтобы досадить.

Тут Нинель Владленовна довольно грубо прервала их беседу неделикатным покашливанием, а затем словами:

— Хватит красоваться друг перед другом. Арт, иди и на деле покажи этой девчонке, кто тут лучший.

Артур вновь сдержанно улыбнулся, манерно поправил галстук и вышел. Констанция все это время возмущенно глядела на Нинель Владленовну.

— Ты прелесть, солнышко, цветочек, — сипло пропела та, перегнувшись через стойку и потрепав Констанцию по щеке шершавыми пальцами, — но я хочу купить новые сапоги. Одна пара увидела меня в магазине и буквально умоляла забрать с собой. Я обещала, что вернусь, и больше им ни минуты не придется стоять на витрине. Но для этого мне нужна либо вторая работа, либо третья почка, либо легкие деньги, заработанные на тщеславии и упрямстве коллег.

Соревнование Констанции с Артуром Кингом поначалу было негласным и существовало в первую очередь в ее голове. Но коллеги быстро почуяли развратный запах азарта. Констанция догадывалась, кто стал главным организатором открывшегося бюро ставок: Мила. Стоило один раз намекнуть ей, что у звезды петербургского департамента поимок за сентябрь было всего на две больше, чем у его бывшей ученицы — и вот уже на доске объявлений висит расчерченная твёрдой рукой турнирная таблица, а коллеги стекаются в отдел охотников, чтобы попытать удачи в тотализаторе.

Разумеется, Кинг не думал, что Констанция станет ему ровней, когда предлагал сменить род деятельности из-за «недальновидности и неспособности доверять интуиции». Однако стоило ей вернуться в родной отдел после трех лет работы в Центральном Аппарате в Москве, и началось соревнование за звание лучшего охотника департамента.

Какой бы недостойной ни казалась идея затевать борьбу такого рода, Констанция намеревалась утереть Артуру нос. Слишком много нервов она потратила, когда была стажером.

Констанция вышла из Архива и оказалась в холле, в центре которого начиналась монументальная лестница. Марши то сходились, то расходились, пролеты соединяли три этажа, что кольцами, будто ложи театра, опоясывали открытое пространство. Перед Новым годом на первом этаже ставили такую огромную елку, что верхушку ее можно было разглядывать со второго яруса. С третьего же и елка, и люди казались маленькими и незначительными. На нем не было офисов, только хранилища и подсобные помещения. Там, будучи стажером, Констанция пряталась, если нужно было поплакать в одиночестве.