Книга Лунный камень Сатапура, страница 136 – Суджата Масси

— Действующее парсийское законодательство одобрено англичанами, — заметила Первин. — Кроме того, ваше правительство поддерживает недопустимое семейное право и в других индийских религиозных общинах: так, дочери получают в наследство меньше, чем сыновья, вдов лишают собственности, мужчины и женщины не могут расторгнуть брак, в котором они несчастны.

Колин качнул головой.

— Я ничего про это не знал. Чувствую себя полным идиотом.

Первин очень хотелось дотронуться до его руки: он явно был потрясен. Но тем самым она нарушит приличия. Поэтому она тихо произнесла:

— Я доверила вам важные личные сведения. Меня вряд ли взяли бы на эту работу, знай руководители агентства, что мое прошлое запятнано.

— От меня они ничего не услышат. Конфиденциальная информация останется при мне. — Он дотронулся до рубахи чуть выше груди. — И хочу, чтобы вы знали: я считаю вас очень отважной женщиной — ведь вы сумели вырваться. И слава богу.

Она почувствовала, как заливается краской.

— Не могли бы мы прекратить разговор на личные темы? Я как раз шла в конюшню. Если вы согласны одолжить мне лошадь.

— Я очень за вас беспокоюсь, но останавливать не стану. Слишком многие уже пытались. — Колин поднялся со скамейки. — Важно, чтобы вы уехали прежде, чем князь Сваруп проснется.

Первин не знала, как выразить в словах свою благодарность. И просто произнесла:

— Буду рада увидеть вас во дворце.

Колин запрокинул лицо к небу.

— Туман в предгорьях рассеивается. Надеюсь, вас ждет хорошая погода — и на пути туда, и на пути обратно.

В путь Первин двинулась через полчаса, плотно завернувшись в шаль, так как утро выдалось прохладное. Все необходимое уложили в переметные сумки, в том числе и пакетик с завтраком, который на скорую руку приготовил Рама. Мохит ночевал на конюшне. Его разбудили, и он помог Первин сесть на ту же лошадку Рани, на которой она уже ездила три дня назад. Они затрусили вниз по склону, и Первин показалось, что пятнистая кобылка понемногу разобралась в том, чего же от нее хотят. Оставалось надеяться, что такой же послушной и легкой на ногу она будет и на крутых и сырых участках, которые Первин запомнила из поездки в паланкине.

Тропа привела ее к стене, окружавшей поместье Мехта, и Первин увидела тех же привратников, что дежурили и накануне. Поравнявшись с ними, она натянула повод, удерживая Рани.

— Как себя чувствует бурра-мемсагиб?

Старший привратник отвел глаза — он явно нервничал.

— Нехорошо ей. Доктор у нее.

За открытыми воротами Первин увидела ту же лошадь темной масти, на которой врач приезжал в гостевой дом. На переметных сумках виднелся красный крест — раньше она этой подробности не заметила.

— Не велено никого впускать, пока не скажут, что это безопасно, — вступил в разговор привратник помладше.

Тут Первин вдруг вспомнила слова врача о том, что двое детей заболели холерой. Как могла болезнь проникнуть сюда, за стены поместья?

— У нее холера?

— Он этого пока не сказал! — Старший привратник с укором глянул на младшего. — Но ей совсем худо. Возможно, когда сагиб вернется, его тоже внутрь не пустят.

Первин окатила волна жалости к Вандане. Да, может, та и обманщица, но не заслужила таких страданий. Кроме того, Первин понимала, что навестить Вандану не может — слишком велик риск заразить потом княжеское семейство.