Книга Демоница из статуэтки клана Чи Су, страница 86 – Бай Сюли

— Но…

— Возвращайся! – подтолкнул её в спину Юшенг. – Кое-кому тоже не терпится тебя поздравить!

— Ван Юшенг, ты что, всем рассказал? – ахнула она, с укором посмотрев на него, пока они шли в сторону её комнаты.

— Нет, только твоим друзьям!

Друзьям… Цин едва не сбилась с шага. Она думала, что в этой академии её окружают лишь враги. Выходит, ошибалась…

Вскоре они оказались у дверей её комнаты. Когда Юшенг распахнул перед ней деревянную створу, из комнаты послышался громкий нестройный возглас: «С днём рождения, Цин!»

А внутри её уже дожидались Юйси, Мэн Яо и Чен. На их лицах блуждали улыбки.

— Проходи скорее! – засуетилась Юйси, подталкивая Цин к столу. – Смотри, что у меня здесь?

— Это же лапша долголетия^[20]! – оторопело произнесла Цин.

— Точно! – подтвердила демоница. – Мэн Яо лично приготовила её. Для тебя, Цин!

Последний раз лапшу для неё готовили матушка и Сиу. На её восемнадцатый день рождения.

— А Чен выбрал для тебя самый лучший гуцинь! – вставила Мэн Яо.

Цин нервно рассмеялась. Она совершенно не представляла, как ей реагировать и что сказать.

— Я вам так благодарна! – наконец произнесла она, уставившись на лапшу.

— Ну что ты, Цин! – рассмеялась Юйси.

— Но ты могла и сама нам сказать, что у тебя день рождения! Негодница! – упрекнула её Мэн Яо. – Если бы не хранитель Юшенг, мы бы так и оставались в неведении!

— Мэн Яо права! – поддержала её демоница. – Нехорошо скрывать что-то от своих друзей, Юй Цин!

Всё внутри Цин перевернулось после этих слов. Они считали её своим другом, а она… Она врала им, глядя в глаза! Врала с самого первого дня. Врала и не смела открыться. Ведь на кону стояла судьба её клана. Цин не имела права рисковать!

«О, если бы вы только знали!» – подумала она, смотря на их счастливые и доверчивые лица.

«И ты продолжишь им врать!» – настаивал внутренний голос, с которым Цин вынуждена была согласиться.

Как только за ними закрылась дверь, Цин прижалась спиной к деревянной поверхности, переводя дыхание. Глаза защипало от скопившихся слёз.

В ту же секунду в её сознании вспыхнули слова Юшенга, которые он направил ей с помощью техники хранителей Цзы Ху.

«Надеюсь, ты не забудешь этот день, Юй Цин!»

Она с силой зажмурилась, пытаясь вытравить его слова из своей головы. Потом, не справившись с нахлынувшими эмоциями, Цин медленно сползла вниз по стене, разразившись беззвучными рыданиями.

— Каждый из пяти звуков несёт свою смысловую нагрузку, – рассказывала наставница Мейфенг, неторопливо передвигаясь по классной комнате. Её белые одежды шелестели при ходьбе.

За окнами завывал ветер. Свинцовые тучи затянули небо, а хмурый осенний дождь стучал по крышам.

— Цзюэ, например, символизирует природу и жизнь, гун – власть и богатство, чжи – радость и процветание, а вот юй, – госпожа Мейфенг бросила острый взгляд на Цин, словно говорила именно о ней, – мрак и зло^[21].

Сказав всё это, наставница подошла к своему столу и с нежностью коснулась инструмента, лежавшего на его тёмной полированной поверхности. Гуцинь, что сделал для неё Сюань Гуйин. Цин впилась в инструмент огнемечущим взглядом, будто хотела испепелить его.

— Вообще всё можно разделить на добро и зло. Они, как инь и ян, шагают по трём мирам рука об руку.

— Наставница Мейфенг, – защебетала со своего места Мэн Яо. – Полагаю, небесного императора Ся Джи можно сравнить с музыкальным тоном гун.