Книга Демоница из статуэтки клана Чи Су, страница 6 – Бай Сюли

— И всё же ты должна купить мне еду, – осмелилась сказать Лан-Лан, бросив на Цин взгляд, полный невыносимой муки. – Иначе я просто не смогу дойти до академии!

— Иди уже! – буркнула Цин и вложила ей в ладонь пару монет. – Обжора!

Лучезарно улыбнувшись, Лан-Лан бросилась к торговцу баоцзы^[5].

Палатка торговца стояла на пересечении двух дорог. С одной стороны улица убегала далеко вперёд, и неизвестно, где она заканчивалась, с другой же обрывалась сразу за поворотом, образуя тупик.

— Я и тебе возьму! Со свининой! – крикнула Лан-Лан, втискиваясь в толпу желающих полакомиться свежими баоцзы.

Буркнув себе под нос что-то нечленораздельное, Цин отошла с дороги. Прислонившись спиной к дощатой стене и скрестив руки на груди, она принялась ждать. Её взгляд, скрытый ото всех вуалью, бегал из стороны в сторону, разглядывая людей, сновавших вокруг.

Стоило Цин засмотреться на игру, которую затеяла шумная и неугомонная детвора, как внезапно на неё налетел оборванец в грязных лохмотьях.

— Побереги-и-ись! – закричал он, но было уже поздно.

Оборванец оказался слишком близко к Цин. В нос ей ударил стойкий запах нечистот и зловонного дыхания, заставивший поморщиться, когда грязные мужские руки схватили её за талию.

— Отойди от меня! Живо! – зашипела Цин, яростно сверкнув синими глазами, в тот момент напоминавшими штормовое море.

— Простите, госпожа! – промямлил оборванец и, оттолкнувшись от Цин, побрёл прочь.

Цин принялась с остервенением поправлять свой ханьфу, сетуя на то, что в Ли-Сяне всегда ошивались всякие сомнительные личности и процветало воровство. Куда только смотрят сановники и губернатор? Она потянула руку к поясу и… уже через секунду осознала, что нищий обобрал её. Он вытащил из-за пояса ханьфу мешочек, в который она спрятала фарфоровый флакон.

Всё внутри Цин заледенело от осознания этого, и она резко дёрнулась, шаря ошалелым взглядом по сторонам. Только не бальзам! Без него она не сможет попасть в академию!

— А ну стой, воришка! – крикнула Цин и бросилась вдогонку за оборванцем, но тот уже скрылся за углом.

Свернув в ту сторону, что оканчивалась тупиком, Цин, наконец, увидела вора. Рядом с ним ошивалось с полдюжины мужчин такого же непрезентабельного вида, как и он сам.

«Сейчас я тебя проучу!» – взвилась Цин, идя к нему.

— Стой, гадкий вор! – рявкнула Цин, и мужчины, словно по команде, разом обернулись на её окрик.

На лице оборванца расцвела мерзкая ухмылка, не предвещавшая ничего хорошего. А когда за спиной кто-то ехидно рассмеялся, Цин поняла, что угодила в западню.

Громкий раскатистый смех нескольких глоток заставил Цин поджать губы. Они всегда так смеялись, пока не становилось поздно. Пока их смех не застревал в их же глотках и с булькающим звуком не вырывался оттуда наружу, а потом затихал. Навсегда. Этот раз не станет исключением, несмотря на то, что запас жизненных сил Цин значительно поубавился за годы, проведённые в заточении статуэтки, а восстановиться как следует она не успела. Пока не успела, мысленно поправила она себя.

В синих глазах Цин полыхнул дьявольский огонь. Руки засвербели, желая создать заклинание кончиками пальцев. Цин пришлось глубоко вдохнуть, чтобы немного успокоиться. Но как только тошнотворный запах немытых тел проник в её легкие, она поняла, что сделала это зря.