Книга Алиса против принца, страница 11 – Кристина Римшайте

— Чем, Айи? – шепнула в ответ. Окунуться в чуть тёплую воду хотелось до дрожи. Я так люблю плавать, так люблю просто часами лежать в ванной, что папа называет меня лягушонком.

«Ну что, лягушонок, жабры не выросли?» – спрашивает шутя, через дверь ванной.

Подавила грусть и поморгала.

— В комнате смирения никто из послушниц не выдерживает больше четырёх-пяти часов.

Недоверчиво выгнула бровь.

— А чего там выдерживать? – нет, я понимаю, в туалет хочется, тело затекло, но не всё же так плохо.

Айи изумлённо похлопала глазами, будто у меня внезапно крылья за спиной выросли.

— Это тяжело. Темнота и одиночество… Послушница раскаивается и начинает просить покаяния. Тогда госпожа Луэр милосердно прощает провинившуюся и выпускает.

— Ах вот оно в чём дело! – воскликнула, не сдержавшись и глухо хохотнула.

— Веди себя тише, – тут же осадила мать-настоятельница. – Послушнице не пристало громко говорить и бурно выражать свою радость. Смеяться полагается беззвучно.

У «Павла» дёрнулся глаз. У меня тоже…

Выходит, я лишила неуравновешенную такого удовольствия, как мои слёзные мольбы и она разозлилась? Замечательно. Даже на душе потеплело.

После омовения мне выдали чистую ночную рубашку, комплект белого самого целомудренного белья, которое я когда-либо видела и голубое платье послушницы. Айи помогла одеться и попрощалась со мной, поклонившись.

— Идём, – позвала мать-настоятельница, покидая ванную комнату.

Я разглядывала свою униформу. Забавно. Папе бы понравилось. Он давно угрожал нарядить меня монашкой, выкинув из шкафа все юбки и платья. Говорит я слишком… э-э… как оно сказал: «Развязная?». Но, по-моему, он просто преувеличивает и зря переживает. Конечно, он же папа…

Настоятельница остановилась у одной из череды одинаковых дверей, и вошла без стука. Девушки, находившиеся к комнате, как по команде отложили все свои дела и выстроились в одну шеренгу. Вот так подготовка!..

И я так буду?

«Жуть…» – высказался Павел и ушёл вглубь подсознания.

— Мать-настоятельница, – девушка с двумя рыжими косичками исполнила быстрый поклон.

— Нэя. Твоя новая подопечная – Алиса, – равнодушно представила настоятельница, даже не взглянув на меня. – Алиса. Нэя – Старшая в вашей комнате. Ты должна беспрекословно её слушаться.

Губы сами распылись в улыбке. Сказать: «да, мать-настоятельница», без смеха, язык не поворачивался. Тем временем все ждали, украдкой меня разглядывая.

— Приятно познакомиться, Нэя, – дружелюбно улыбнулась и протянула руку…

В это же мгновение, из складок рясы настоятельницы, появилась тонкая указка. Настоятельница взметнула её и ударила. Меня.

Кисть обожгло. Я недоумённо взирала на красную полосу, оставшуюся на коже.

Гнев, жаркой волной, поднялся откуда-то из глубин души. Он был такой силы, что на мгновение я перестала различать звуки. Перед глазами появились цветные всполохи.

Хотела скрутить настоятельницу, обезвредив, как делала на протяжении семи лет, пока занималась «рукопашной», но…

Я только занесла руку для захвата, как от неё разошлись «волны» вибрации. Я видела эти волны, видела движение воздуха, и, когда волна достигла «цели», настоятельницу отбросило к стене.

Мои глаза ошарашенно распахнулись. Недоверчиво покосилась на свою руку и спрятала за спину. Неужели опять комната «смирения»?