Книга Не влюбляться..., страница 19 – Кристина Римшайте

— Он инвалид? - раздался беспристрастный голос отца за спиной.

Что они там про её никчёмный сарказм говорили?

— Жив, здоров, полон сил и энергии, - невозмутимо отчеканила она, натянуто улыбаясь. - Но живёт в Лондоне. Имеет двойное гражданство, здесь бывает редко. Он был очень занят, пришлось срочно возвращаться: дела. Просил передать свои искренние извинения и вот: личное приглашение на помолвку, - протянула бело-розовый конверт, купленный и подписанный в пути, он всё равно особой роли не сыграет, родители найдут к чему прицепиться.

— Здесь не указана дата, - растерянно протянула Юлия Павловна. - А почему же ты не познакомила нас раньше?

— Боялась, - соврала Аня, уговаривая себя не сглотнуть, не моргнуть, не вздохнуть лишний раз.

— Познакомить боялась, а выйти замуж без нашего одобрения, не боялась, - хмыкнул Алексей Георгиевич и сел за стол.

— Слушайте, - сдалась Юзова, тяжело вздохнув. - Я выхожу замуж и переезжаю в Лондон. Очень надеюсь увидеть вас там на своей помолвке и свадьбе и сохранить наши дружные и тёплые отношения.

— Не благодарная, - буднично заметил отец и раскрыл газету. Оставалось только поражённо моргать, пока Юлия Павловна как ни в чём не бывало разливала чай.

— Не надо, - тихо отрезала Юзова. - Я всю жизнь выполняю ваши требования. Я глупая. Наивная. Дура, но не неблагодарная. Я могла давно выйти замуж и родить, но ваша опека, ваш контроль... Неумное желание распоряжаться каждой минутой моей жизни...

— Не рассчитывай, что перепишем на тебя квартиру, - безразлично прервал Алексей Георгиевич, оторвавшись от увлекательно чтения. - Может, только внуку...

— Как скажите, - сделав усилие, улыбнулась она, громко поставив стакан на стол. - На свадьбу прилетите?

— Подумаем, - ровно отозвался он, вернувшись в мир «жёлтой» прессы.

— Отлично! - Юзова решительно направилась в коридор. - Тогда не смею вас больше задерживать. Мне ещё надо вещи собрать и платье выбрать. Удачи, не болейте, пишите, - оделась стремительно быстро: преодолев себя, чмокнула маму в щёку, обещала звонить, не пропадать и покинула отчий дом.

На улице лишь выдохнула, как-то обречённо, запрокинув голову в небо. Уже голубое, весеннее, но ещё холодное, недружелюбное.

«Отставить нюни!» - строго приказала себе и отправилась в торговый центр, намереваясь выиграть маленькую войну за платья, за свободу выбора, у своего фиктивного мужа тирана и самодура. И план, как это сделать, уже созрел.

Перед операцией под кодовым названием: «как достать тирана?», Юзова заглянула в кафе просто, чтобы угостить свой измученный нервным напряжением организм большой порцией латте с мороженым.

Организм был счастлив и признателен за доброту и заботу. Блаженно выдохнув, Аня смотрела в панорамное окно, на спешащих людей с угрюмыми лицами, на стоящие на светофоре машины...

Родители всегда были такими. Ну вот - такими. Чопорными. Сухими. Интеллигентами. Они оба скупы на эмоции, на ласку: страдают редкой формой консерватизма и ханжества. Сказывается «старая закалка» ещё советских времён и, конечно, воспитание. Дедушка был ещё тем сухарём, но как ни крути, родители дали ей всё. Всё и ничего одновременно.

Юзова никогда не нуждалась в одежде, они не голодали. Она не была обременена подработками и всё свободное время уделяла учёбе, а когда пошла работать, мать активно помогала, часто готовила для неё с запасом на неделю. Но при этом всегда что-то требовали. Повиновения. Смирения. Поклонения.