Книга Это война, братишка, страница 5 – Кристина Римшайте

Парень пригладил взъерошенные волосы, мило улыбаясь. Через распахнутый ворот рубашки в клетку проглядывала загорелая кожа.

— Он не смог. У него неотложное дело.

Мы переходили дорогу в сторону парковки.

— Когда это безделье перешло в разряд неотложных дел? Новый трактат в законах?

Мич весело посмотрел на меня и пикнул сигнализацией от чёрного «доджа».

— Макс не говорил, что ты с юмором, – парень открыл багажник. Я хмыкнула. – Впрочем, он вообще о тебе не говорил.

А вот это обидно. Хотя, о чём это я? Мне плевать, тоже мне прЫнц поп-музыки.

— Это он от большой и светлой любви, – равнодушно отмахнулась и бережно уложила гитару на заднее сиденье. Моя ты красавица!

— Играешь? – спросил парень, закрывая багажник.

— Во что? – сделала вид, что не поняла.

Мич усмехнулся и указал на инструмент.

— На гитаре. Играешь?

Я хмыкнула.

— А что, на ней играют? – искренне удивилась, вскинув брови. – Я думала, это переносной пылесборник и подставка для еды.

Распахнула дверь и села в машину, сразу пристегнувшись. Послышался смешок. Сняла кепку, причесала пальцами косую розовую челку и по-хозяйски включила радио.

— Смотри в окно, будем проезжать Манхэттенский мост, а с другой стороны виден Бруклинский. – Парень завел машину, и мы выехали с парковки.

— Я здесь была, – равнодушно ответила, согнула ногу в колене, и уставилась в окно.

— Когда? – немного удивился Мич, поглядывая на меня.

— Когда поступала в Колумбийский университет.

— О-о, – протянул парень и по-новому взглянул на меня. – Я думал, ты в гости и вообще ещё в школе учишься.

— Ты моего брата видел? Думаешь, нормальная девчонка приедет к нему в гости по собственному желанию?

Мич покачал головой, но иронию оценил. Он открыл окно и закурил. Я поморщилась.

Парень посмотрел и хмыкнул.

— Значит, ты прилежная ученица? – сделал вывод сообразительный Мич. Я залюбовалась пирсингом у него на брови. Хорошо, хоть тоннелей нет. Зато есть татуировки на обеих руках по локоть.

— Если б в супер-пупер охрененный колледж брали за красивые глаза, я бы не гонялась за золотой медалью и не давилась гранитом науки. Села бы на лайт-диету и поглощала бы исключительно полюбившиеся предметы. А так, пришлось хавать всё без разбору и с закрытыми глазами.

— Вы с Максом похожи, – вынес вердикт этот лучший друг музыканта.

— Боже упаси! – искренне воскликнула и перекрестилась. Надо в церковь сходить. Бр-р…

— Откуда? – поинтересовался любопытный Мич, показывая на мои колени, исписанные узорчатыми шрамами.

— Пренебрегала техникой безопасности и каталась на скейте без наколенников.

— Ты ещё и катаешься? – поразился Мич.

— Я ещё хожу и сплю временами.

Парень звонко рассмеялся, но тут у него зазвонил телефон.

— Что это за узбекская мелодия? Балалайка-три-струна? – иронично вздернула бровь.

— Что б ты понимала, мелкая, – беззлобно огрызнулся парень и ответил. Я вернулась к созерцаю бегущего за окном пейзажа. Точнее, бегущих небоскребов.

— Да, – ответил Мич невидимому собеседнику. – Да, забрал. Всё хорошо, – парень покосился и хитро улыбнулся. – Ты не говорил, что твоя сестра такая классная.

Ему что-то ответили, и Мич рассмеялся. Бестолковая сердечная мышца забилась быстрее. Чёрт! Кажется, я волнуюсь.

— Макс звонил, – пояснил очевидное парень. – Волнуется.