Книга Это война, братишка, страница 12 – Кристина Римшайте

Проехав Бродвей почти до конца, мы остановились на парковке перед нашим Офф-Бродвейским театром. И я и Мич играем в мюзиклах не очень популярного театра, который хоть и находится на Бродвее, но само название говорит, что мы после Бродвея. До Таймс-Сквер нам ещё шагать и шагать своими музыкальными шагами, но сам факт игры на Бродвее воодушевляет. С музыкальной карьерой у нас дела движутся быстрее. Наша скромная группа из трех человек: гитарист, барабанщик и клавишник, – собирает огромные залы в Нью-Йорке, Лос-Анджелесе и Нью-Джерси. Если победим в конкурсе и выиграем музыкальный патент, отправимся в мировое турне. Ну, а в свободное время перебиваемся концертами на Манхэттене, и у нас давно уже образовался свой большой круг фанов, которых мы очень ценим.

Зашли с чёрного входа и, минуя складские помещения, администрацию и буфет, постучали в кабинет художественного руководства. Дэниал – худощавый мужчина с длинными баками и лицом, как у коршуна, наш режиссёр-постановщик, – с кем-то беседовал по телефону. Из разговора я понял, что он заказывает декорации для нашего нового мюзикла: «За искусство», – по мотивам романа «Мастер и Маргарита». Дэниал решил показать Манхэтенну своё видение классического произведения. В общем, я – Мастер, где-то шляется моя Маргарита, а Мич, собственно, Воланд. Такие ремейки не запрещены и даже пользуются популярностью.

— И где шатался мой Мастер? – насмешливо протянул режиссёр, прикуривая сигару. Не знаю, он, наверное, думает, что это круто, но меня каждый раз тянет рыгнуть на его зелёный ковер, когда он раскуривает эту мерзкую дрянь.

— Спасал благородных леди, – в том же тоне ответил и уселся в кресло. – Пришлось побыть рыцарем, чтобы моя репутация не пострадала, думаю, это важно для театра, – тонко намекнул, что не стоит уж слишком нас распекать. Во-первых, мы нечасто позволяем себе подобные выходки. Обычно мы пунктуальны, как Биг-Бен. Во-вторых и в-главных, мы приводим в театр огромную аудиторию поклонников «Paradise», что в переводе «Райские», не самое плохое название для молодёжной группы.

— Оливия почти час изучает маникюр, не желая наносить грим, пока ты не придёшь, ведь косметика портит её прекрасное лицо, и даже речь не репетирует. Останетесь после репетиций на полчаса в качестве штрафа, – смилостивился режиссёр. Мы согласно кивнули.

— Воланд, ты выучил свою партию на рояле?

В нашем мюзикле Булгаковский демон – настоящий романтик и музыкант, короче, крутой чувак.

— Да, сэр, – Мич низко поклонился. Я хмыкнул.

— В конце недели заключительный в этом сезоне показ «Отелло», не забудьте, – любезно напомнил режиссёр. Как можно забыть, когда ты и так каждую неделю душишь несчастную Дездемону. Надо признать, этот момент мой нелюбимый, потому что именно тогда мне приходится петь. А петь и не смеяться очень сложно. Видели бы мою Дездемону, вообще бы всплакнули.

— Всё, идите тогда и постарайтесь больше не срывать репетиции, помимо Оливии вас ещё полтруппы ждёт.

И мы пошли. Быстро переоделись в свои костюмы, на нас наложили жирный слой грима, напялили парик и выпроводили на сцену. Оливия – со светлыми локонами в кринолиновом платье – сердито топала ножкой.

— Ты опоздал, – прошипела девушка. Склонился и поцеловал ей руку.

— Прошу простить, миледи. Пробки, – фальшиво улыбнулся и, как только заиграла музыка, запел свою вступительную партию, её подхватила Оливия. Мы вроде объяснялись в любви.