Книга Развод. Больше не вместе?, страница 43 – Ирма Шер

Я делаю свои дела. Заполняю журналы, записываю то, что успела сделать по школьной программе. Всё удалённо, и меня устраивает то, что мне не нужно вежливо улыбаться людям, чтобы они не заподозрили неладное в моей жизни, не видели трещин на моём лице.

К вечеру становится совсем тоскливо, невыносимо пусто. Снег за окном укрывает всё белым покрывалом. Всё похоже на чистый лист. Бери карандаш да рисуй всё с начала. Но руки дрожат, мысли словно рассыпанный бисер — мелкие, острые, больно впиваются в сознание. Всё внутри сворачивается в тугой узел, будто я совершаю ошибку, непоправимую.

Сердце сдавливает за рёбрами, будто кто-то стянул туже корсет, выдавливая последний воздух. Вдох, выдох. Зажимаю переносицу пальцами и тру, чтобы немного снять напряжение, чтобы не закричать.

Когда позвонили в домофон, я невольно вздрогнула, всем телом. Я никого не жду. Но всё-таки поднялась с дивана, чтобы проверить, кто там.

— Таисия, откройте, пожалуйста! — звонкий голос Алёны Игоревны разнёсся эхом по моей квартире, по пустым стенам.

Я бы очень была рада, чтобы это оказалось галлюцинацией. Плодом моей больной фантазии. Но нет. Она стояла, отряхивала снег с капюшона. Нос покраснел, на ресницах виднелись снежинки.

Вздохнув глубоко и обречённо, нажимаю кнопку.

Пока жду, когда она поднимается, скрещиваю руки на груди. Не собираюсь её приглашать в квартиру и уж тем более на чашку чая. Она главная причина, почему у нас всё разладилось с Ромой. Есть в этом и моя вина, понимаю, но она приложила руку к этому расставанию, её лапы повсюду.

За эти несколько минут я успела передумать пару раз. Порывалась захлопнуть дверь и не пускать её. Потом спустить с лестницы. Начать бить посудой прямо на площадке, разнести всё к чертям. Но здравый ум брал верх во всех вариантах.

— Таисия, кое-как я до вас доехала… — она расстегнула верхнюю пуговицу на короткой шубке, словно ей жарко. — С наступающим!

— А зачем ехали, Алёна? Я думаю, и так всё понятно…

— О чём вы? — на минуту она заострила на мне свой взгляд. Будто почувствовала, что я враждебно настроена, что готова вцепиться ей в горло. Но потом мотнула головой, будто стряхнула эту мысль. — Я хотела с Романом передать вам свой подарок. Так сказать, отблагодарить за всё. Но он остался у меня в офисе. Вы не представляете, меня переводят в главный офис! — при этих словах она чуть не хлопает в ладоши от радости, глаза блестят. — И это заслуга Ромы, вы не представляете, как вам с ним повезло.

— Алёна, я знаю, какой у меня муж. А теперь и вы об этом знаете. Так зачем вы здесь?

Я смотрю на неё и понимаю, что мы с ней слишком разные. Она резкая, эмоциональная, даже чересчур открытая. То, что можно спутать с навязчивостью, с бесстыдством. Возможно, теперь это по душе моему мужу?

Она опустила взгляд, словно побитый котёнок, разыгрывает жалость.

— Я знаю, о чём вы можете подумать, но, уверяю вас, между нами ничего нет. Рома… Роман Львович действительно мне помог. И это всё. Я знаю, что всё это странно звучит, что вам наверняка уже донесли все офисные сплетни, но поверьте, ничего не было. Он приезжал, жил в гостинице. Мы встречались только в офисе.

Каждое слово звучит как оправдание. Слушать становится невыносимо, тошнотворно. Она тут говорит за себя и за него. А может, и по его просьбе. Дешёвый спектакль, который меня заставили принудительно смотреть.