Онлайн книга «Брат мужа. Сожженная в его любви»
|
Она тоже увидела меня и усмехнулась. А потом плюнула в мою сторону. — Ты добилась своего, русская кахба... Он развелся со мной и отправляет в дом позора и скорби. К тем, кто, к сожалению, тебя не сжег до смерти... Только не думай, что теперь ты заживешь с ним, как в раю... Шахбан зверь… Огнедышащий зверь, который не пощадит тебя... Он прячет своих огненных демонов от посторонних, но стоит тебе стать частью его мира...- она усмехнулась, — не веришь? Сходи в цоколе в левую сторону... за комнатой, где пианино... Там есть небольшая коморка. Ключи от нее у него в спальне в столе... Загляни туда и все поймешь... Ты дура... Раз душка не хватило свалить от Мусы, стала бы ему нормальной покладистой женой. Он любил тебя. Да, мог гулять, как они все, но... он бы... не сделал с тобой то, что сделает Шахбан... Помяни мое слово, — и она засмеялась. Дико и зловеще. Так, что мне стало совсем дурно... Я не помнила, как вбежала в его комнату, закрыла за собой дверь и упала на кровать... Сердце билось так сильно, что, казалось, пробьет кровать... Глава 16 Три недели. Три недели прошло с той ночи, когда Муса ворвался с топором, а Шахбан выбил дверь и спас меня. Три недели, а я до сих пор вздрагиваю, когда скрипит каждая половица в доме. До сих пор перед глазами его дикий взгляд. До сих пор пугающая дрожь бежит по телу, стоит только вспомнить тот дикий взгляд. И потом… То, что происходило внизу… Я стараюсь выкидывать эти кадры из головы. Стараюсь не думать о черном… Слишком много пепла на душе и без того… Сущность мужчины может быть дикой и темной… Пугающей и разрушительной. Вопрос в том, куда направлено это разрушение… Мои ожоги почти зажили. Врач из города, которого Шахбан привозил дважды, сказал, что рубцов почти не останется — только на левой щиколотке, где кожа была повреждена сильнее. Я смотрю на бледно-розовые полоски и думаю, что это теперь навсегда. Память о том сарае. О том огне… Обо мне той… Но теперь, когда я провожу пальцами по этим шрамам, я вспоминаю не только боль. Я вспоминаю, как Шахбан вынес меня из пламени. Его руки, обожженные, но сильные. Его голос: «Жива»… Он единственный мужчина, кто за всю жизнь заступился за меня. И даже несмотря на то, что я видела его огонь, он почему-то не пугает меня… В доме все изменилось. Персонал — полностью новый. Шахбан уволил всех, кто был в ту ночь на дежурстве, кто пропустил Мусу, кто промолчал о черных пятнах в безопасности. Теперь здесь работают другие люди. Молчаливые, приветливые… Они здороваются со мной, когда я прохожу, предлагают чай, спрашивают, не нужно ли чего. Зулайхат — та самая полная женщина, что привела меня тогда в спальню Шахбана — стала моей горничной. Она заботлива, но не навязчива. И никогда не смотрит с осуждением, как те, прежние. И речь не только о доме Шахбана. Я про все село… Лилиана уехала. В дом позора и скорби, как она сказала. Я не знаю точно, что это значит, но Разият однажды обмолвилась, что ее отправили к тем, кто тебя сжечь хотел. Туда, где живут опозоренные женщины. Папа сказал, она сама выбрала свою судьбу, когда привела дядю Мусу. Я не спрашивала больше. И не жалею ее. Может, это жестоко, но внутри меня слишком много собственных шрамов, чтобы сочувствовать той, кто хотела моей смерти… |