Книга Она моя дочь?, страница 32 – Соня Вишнякова

— Мы можем хотя бы поговорить? Обсудить…

— Нет, не можем, — быстро открыла дверь, вышла и захлопнула её за собой.

Иду к лифту. Тороплюсь. Хочу поскорее уйти подальше от этого места. Если задержусь ещё немного, даже не знаю, как буду жить, существовать. Я не могу себе этого позволить.

Почему? Не могу и всё.

На это не нужны ответы. Я их знаю. Повторять их, значит, ковырять старую, давно зажившую рану. Она затянулась, не нужно тревожить. Всякое к ней касание сделает только хуже мне самой. Не ему, мне.

Как глупо. Зачем вообще я вернулась. Бессмысленно и глупо.

Ухожу, убегаю. Чтобы никогда не возвращаться.

-

Почему так дерьмово на душе. Что я сделал не так? Хотя… понятно же что.

Ладно. Так тому и быть, ушла и пусть идёт.

А позвонит Тамара, скажу, пусть катится к черту со своим наследством, с акциями и деньгами.

Нет, так не скажу, но объясниться придётся. Не могу ведь я держать возле себя человека, который не хочет, чтобы его держали. Тем более, в свете открывшихся событий.

Я повернулся и пошел на второй этаж, поднимаюсь по лестнице и вдруг остановился. Повернулся, глянул в тот угол, где только что держал Лизу, не давал ей идти… Я там реально чуть не перешел какую-то невидимую черту. Меня остановил испуганный взгляд Лизы и то, куда я до сих пор не могу проникнуть… неизвестность. Что творится в её мыслях? О чём она вспоминает, глядя на меня?

Чёрт подери… а ведь Тамара могла знать о том, что произошло у бассейна.

Какая хитрая, какая коварная постановка.

Она специально прислала мне Лизу, чтобы я… что?

Поднялся в спальню, взял телефон, поискал в принятых номер, с которого звонила Тамара. Я не записал его до сих пор. Посмотрел на него две секунды и нажал вызов.

— Да? — скрипучий голос раздался почти через минуту.

— Тамара?

— А ты кого хотел услышать? Конечно, Тамара. Говори, чего звонишь, я уже приняла лекарства, скоро засну.

— Скажи мне только одну вещь, ты прислала её специально? — говорю сердито.

— Конечно, — довольный старческий голос.

— Чтобы я мучился совестью?

— Да, — усмешка.

— У тебя получилось.

— На это и расчёт.

— Так вот, она ушла. Нашла другую работу, на меня работать не хочет, — злорадно выдаю залпом.

— Это и понятно, — снова старческий смешок.

— Если тебе было понятно, зачем тогда ты всё это устроила?

— А ты не догадываешься? — слова всё медленнее, с растяжкой.

— Задеть мою совесть? У тебя получилось, я чувствую себя виноватым, дальше что?

— Отлично, значит, я всё-таки потревожила тебя, выбила из состояния твоей денежно-расчётной комы.

— Выбила — не то слово, я перерыл все видео, нашел то самое. Я попытался извиниться за то, что произошло, но она всё равно ушла.

— Оно и понятно, не сильно ей хочется смотреть на твою сытую, довольную физиономию, когда её ребёнок ходит в сношенных ботинках…

— Подожди, а причём тут это? — не понял я.

— А при том, что… всё… я сплю, извини… завтра позвони, я уже…

И тишина…

— Тамара?! — выкрикнул я нетерпеливо.

Ответа нет. Снотворное подействовало.

Стою, смотрю на телефон. И чувствую себя по-идиотски… как будто все вокруг что-то знают, и только я один нахожусь в наивном неведении.

Третий день работаю в клининговой компании. Девчонки рядом со мной хорошие. Одна постарше — Тоня, как бы бригадир. Светлана — хозяйка. Она меня в самом начале встретила. И ещё двое — Вика и Лика. Двое заболели, их пока не знаю. Те, кто есть, вполне доброжелательный коллектив. Меня сразу приняли как свою.