Книга После развода. Спаси нас, страница 17 – Оксана Алексаева

Никаких догадок, никаких «а вдруг».

Пальцы машинально проверяют инструменты на столе, взгляд скользит к окну. За стеклом вечер. Тускло-синие огни города и изморозь на стекле.

Минут через пять за стеной становится шумно. Кто-то торопливо говорит, хлопает дверью. Я встаю, собираясь выйти в коридор, чтобы проверить, в чём дело.

Но не успеваю. Дверь кабинета распахивается. С грохотом.

На пороге стоит мужчина. Высокий, плечистый. Держит девушку на руках, она почти без сознания.

В первую секунду я думаю, что мне показалось.

Сердце делает глухой удар, а потом будто вылетает из груди. Эля.

Моя Эля. Точнее, уже не моя.

Бледная, с опущенными ресницами, с тяжелым хриплым дыханием. Голова запрокинута, на губах нет цвета.

Я не дышу. На несколько мгновений просто не могу вдохнуть. Мир словно смещается куда-то в сторону.

Воздух густеет. Кажется, будто земля уходит из-под ног.

Мужчина, тот, что её держит, смотрит на меня глазами, полными ужаса.

— Помогите! Пожалуйста! Ей плохо! Сделайте хоть что-нибудь! Он почти кричит. Боится. Потому что она важна для него. Потому

что он её любит.

Я ловлю каждое слово, но как будто слышу их сквозь воду.

У неё есть кто-то. Точнее, вот же он. Мужчина. Тот, кто держит её у себя в руках. Он, не я.

Эля не одна.

У неё появился другой. Тот, кто может держать её на руках, кто был рядом, в тот момент, когда ей стало плохо, когда она больше всего нуждалась помощи.

Эля теперь с ним.

А я — просто врач, который обязан делать свою работу.

От этой мысли внутри всё сжимается. Больно так, будто кто-то взял и вырезал кусок из груди. Это кажется таким несправедливым.

Но я заставляю себя вдохнуть. Нет, не сейчас.

Силой вытесняю все чувства и беру под контроль руки. — На кушетку, быстро.

Голос хриплый, но уверенный.

Мужчина послушно укладывает Элю, отступает в сторону. Ощущаю себя на какой-то жалкой миг победителем в этой глупой битве. Ведь он ничего не может сделать, в то время как в моих руках — все.

Прислушиваюсь к дыханию. Оно есть, слабое, сбивчивое, но есть. Пульс неровный, но прослушивается.

— Сколько времени ей было плохо? — спрашиваю, уже измеряя давление.

— Минут десять… Может, пятнадцать, — заикается он. — Мы дома были, потом ей стало тяжело дышать, я испугался…

Киваю. Не глядя на него. Не могу.

За пол секунды собираю себя в кулак. Сейчас не время для лишних эмоций. В первую очередь я — врач. И я должен исполнять свои обязанности. А именно — спасти бывшую жену и её ребёнка. А чьего именно, обязательно выясню позже.

Мир возвращается ко мне медленно, будто кто-то стирает темноту по кусочкам. Гулкий стук аппаратов, слабое мигание лампы за спиной. Открываю глаза и чувствую, как свет обжигает. Всё расплывается. Белые стены, капельница, датчики, какие-то шнуры, тянущиеся от меня в никуда.

Сердце бьётся неровно: то глухо, то ударяет так резко и болезненно.

Тело будто не моё. Поднимаю руку, но она еле слушается. Пытаюсь понять, где я и что со мной. Веки тяжёлые, дыхание

прерывистое.

И вдруг голос:

— Как самочувствие? Знакомый до боли.

Я моргаю, заставляя зрение сфокусироваться. Передо мной… Матвей.

Он в медицинской форме. Голубая рубашка и белый халат поверх неё. В руке находится планшет, лицо усталое, слегка небритое, под глазами тени.