Книга После развода. Спаси нас, страница 12 – Оксана Алексаева

А я — та, кто исчезла. Умерла. Какой смысл держаться за призрак?

Сердце провернулось, будто кто-то выжал его рукой. Заставляю себя сидеть ровно, не подавать виду.

Но внутри меня ледяной ком.

Матвей сосредоточен. Читает диагноз, делает пометки.

— Дилатационная кардиомиопатия, — произносит вполголоса. — Срок тридцать недель…

Он делает короткую паузу, будто обдумывает что-то, потом поднимает взгляд.

— У вас наблюдается одышка, слабость, отёки? Я киваю.

— Да. Особенно к вечеру. Матвей уточняет:

— Боли в груди, перебои ритма?

— Ин-ногда, — отвечаю сбивчиво, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Его голос остаётся предельно спокойным. Только мне одной кажется, что за этим спокойствием будто прячется вибрация, как будто в это спокойствие встроен ток высокого напряжения.

— Впредь вам необходимо находиться под моим пристальным контролем, — говорит он, откашлявшись. — Ваш случай сложный. Беременность и кардиомиопатия требуют слаженного подхода. С сердцем шутки плохи.

Я киваю, пытаясь не смотреть прямо. Плевать, что Матвей — мой бывший муж. Сейчас он врач. И он должен меня спасти. Свою бывшую жену. И мать своего будущего ребёнка…

— Ч-что мне делать?

Матвей берёт стетоскоп, поднимается.

— Для начала осмотр. Я послушаю сердце. И тут воздух будто исчезает.

— Да, конечно, — шепчу так, словно голоса лишили. Я поднимаю свитер наверх. Матвей подходит ближе.

Выражение лица сосредоточенное, почти холодное, словно он не чувствует ничего. Совсем ничего. В то время как я сейчас проживаю целую гамму эмоций.

Но затем я чувствую, как его пальцы дрожат, когда он касается моей кожи, устанавливая стетоскоп к груди.

Мурашки бегут по спине.

Сердце не слушается, бьётся неровно, будто прыгает в отчаянной попытке вырваться.

Ну все, сейчас оно точно остановится. Ведь так дальше невозможно…

Матвей передвигает руку чуть ниже, ловит пульс у основания рёбер…

И замирает.

На секунду тишина становится почти ощутимой.

Я вижу, как его взгляд цепляется за мой правый бок, где находится родимое пятно — тёмное, замысловатой формы, то самое, о котором он единственный знал.

Мир будто останавливается. Матвей резко выпрямляется.

Я не знаю, что делать. Смотрю на него, не дышу. Он будто бы пытается заговорить, но слова не идут.

Лицо в одну секунду бледнеет, потом темнеет от прилива крови. — Всё… Не так уж и плохо, — наконец произносит он хрипло,

будто сам себе.

И отходит к столу.

Пишет что-то в карте, избегая смотреть мне в глаза. А я всё это время ощущаю свой пульс в висках, в пальцах, в горле. Такое чувство, что сердце не помещается в груди.

Матвей будто собирает волю в кулак.

Голос становится прежним, сухим, чуть механическим:

— Вам нужно максимально беречь себя. Больше отдыхайте. Физические нагрузки только минимальные. Диета без соли, больше калия и магния. Я назначу препараты, но мягкие, разрешённые при беременности. Они помогут снизить нагрузку на сердце. В таком

режиме мы с вами сможем справиться с недугом. И не забудьте записаться на следующий прием.

Он перечисляет названия, дозировки, режимы, что-то записывает на отдельном листе и протягивает мне.

Я машинально киваю, принимаю бумагу, стараясь не прикасаться к его руке.

Но кончики пальцев всё равно случайно соприкасаются. И меня будто ударяет током.