Книга Научи любить. После развода, страница 73 – Марика Крамор

Я молчу, потому что он прав. И потому что не могу объяснить, что дело не в Антоне. Я сама сейчас — сплошной комок нервов, и не совсем контролирую даже мысли, не то, что слова.

— Но не по своей же воле…

— Лайма. Не надо из меня дурачка делать.

Я правда не знаю, что ему сейчас сказать. Оправдываться неуместно, но разговор заходит в тупик. Нужно было не звонить вообще.

— Черт… — вырывается, больше не могу поддерживать этот диалог, руки начинают трястись. — Мне кажется, разговор совсем не туда повернул, нет? Давай мы чуть позже спокойно обсудим?

— А давай ты просто приедешь, а не с ним там останешься, и тогда мы спокойно все обсудим?

— Я не успею сегодня.

В трубке провисает свинцовая пауза.

— Я понял, — реагирует он наконец. И в этом «понял» слишком много постороннего. — Тогда не буду мешать. Хорошего вечера. Вам с мужем.

— Я совсем не то имела в виду!

— Да все нормально, — обрывает он. Голос его сухой, как потрескавшаяся земля. — Разберешься — звони.

— Миш, да не в Антоне дело! Ну день тяжелый был!

— Да-да, я понял. До встречи в офисе.

Разговор прерывается. Холодное безмолвие дезориентирует меня. Я смотрю на равнодушный погасший экран и чувствую, как между нами с Мишей только что захлопнулась дверь. Не навсегда, возможно, но с громким, неприятным щелчком.

Я не готова сейчас к откровенности с ним.

Сижу еще с минуту, а потом открываю окно. Холод обжигает лицо, ветер слегка треплет волосы. Хорошо. Дышится легче.

После небольшой передышки я начинаю искать телефоны клиник. Обзвоны затягиваются.

Первая клиника. Занято до завтра.

Вторая. Только через три дня.

Третья, четвертая — вновь неудачи. В следующей прием возможен через час, там буквально несколько минут назад освободилось место, но… успею ли я добраться? Вот же… ехать неудобно.

— Записывайте, — соглашаюсь я, диктуя оператору данные.

— В первый раз у нас?

Пока девушка уточняет информацию, я смотрю вниз, на заснеженный двор. Там дети лепят снеговика. Их беззаботный звонкий смех доносится сквозь морозный воздух. Я зажмуриваюсь.

Женский голос в трубке обещает уточнить все и перезвонить мне в течение трех-пяти минут.

Через пять минут запись подтверждена. Я убираю телефон, пальцы немного подмерзают, но я не ухожу.

Внизу снеговик уже почти готов. Кривой, с корявыми ветками в роли рук и старой шапкой на голове. Я смотрю на него, и вдруг губы сами собой растягиваются в улыбку. Нетвердую, нервную, но улыбку.

— Ну здравствуй, — шепчу я в пустоту, положив ладонь на еще плоский живот. — Вот ты какая, оказывается, новая жизнь.

Ветер ретиво бьет в лицо, но мне почему-то становится теплее, а следующего разговора с Мишей я попросту боюсь.

* * *

Кабинет врача светлый и тихий. За окном — серое зимнее небо. Я сижу в кресле напротив женщины в белом халате и ловлю себя на мысли, что каждое ее слово тихонько отдается эхом в голове: стук собственного сердца шумит где-то в висках и перебивает речь доктора.

— Ну что ж, — она откладывает мышку в сторону и смотрит на меня спокойно, без лишних эмоций. — Срок маленький, примерно пять-шесть недель. Сердцебиение хорошее, ровное. Все замечательно.

Я выдыхаю. Ровное это хорошо. Она еще говорит что-то положительное, а потом:

— Но есть нюанс.

Слова благодарности застревают в горле.