Книга Невеста поневоле. Свадьбы не будет!, страница 40 – Рина Фиори

Всю дорогу я испытываю лёгкое чувство неловкости.

Может, не стоило соглашаться на поездку?

Мы всё время ссоримся с Коршуновым, у нас нормальных разговоров было — по пальцам одной руки пересчитать можно.

А всё остальное время либо у меня к нему претензии, либо у него ко мне.

С другой стороны, я же сама решила дать шанс этому вынужденному браку. А теперь хочу сдаться, даже не попробовав?

Нет уж, это не в моём стиле.

Я упрямо смотрю в окно, стараясь не встречаться взглядом с Коршуновым.

Пейзаж за стеклом — размытая зелено-коричневая полоса, однообразная и скучная, как и наши перепалки. Кажется, даже деревья качают головами, сочувствуя моей участи.

— Ты опять насупилась, — ворчит Коршунов. — Будто я тебя силком тащу. Если не хочешь ехать в ресторан, так и скажи.

Я вздыхаю. Вот, пожалуйста, очередная претензия.

— Я не насупилась. Я задумалась, — отвечаю я, стараясь сохранить спокойный тон. — И никто меня силком не тащит. Я сама решила поехать.

Он хмыкает, что-то бормочет себе под нос. Я отворачиваюсь к окну.

Да, я сама решила. Решила дать шанс этому абсурдному плану, этой нелепой затее.

Позволила надежде на благоприятный исход прорасти корнями глубоко в сердце.

А теперь вдруг боюсь чего-то.

Быть может, того, что начинаю чувствовать к этому мужчине?

Определённо. Мне просто страшно от того, что я теряю контроль над собственными чувствами. И ситуация на кухне — тому подтверждение.

В ресторане нас встречают по высшему разряду, проводят к самому уютному столику.

Официант принимает заказ, и у нас появляется время пообщаться.

Только о чём говорить?

— Знаешь, — начинаю разговор первой.

И откуда столько смелости беру — ума не приложу.

— В детстве я мечтала рано выйти замуж. Мне казалось, что это здорово — любящий муж, семья. Я смотрела на родителей и видела пример самой искренней любви. А потом поняла, что мои мечты слишком инфантильны и наивны.

— Что случилось с твоей матерью? — заинтересованно спрашивает мужчина.

— Несчастный случай, — пожимаю плечами. — Отец никогда не посвящал меня в подробности. А ты… вырос с отцом? Которого не стало…

Мне кажется, мы затронули серьёзную и опасную тему, совершенно не подходящую для завтрака.

Но Коршунов неожиданно открыто отвечает на мои вопросы.

— С бабкой. Я вырос с бабкой. Отец позже меня забрал, а мать… — небрежно машет рукой.

Видно, что ему неприятно говорить об этом.

— Ну, бабушка — это тоже хорошо. Моя бабушка кормила меня в детстве клубникой, пока никто не видел. Правда, потом ей влетало от мамы, когда у меня на по… — запинаюсь, — в общем, когда у меня сыпь появлялась от ягод. Но это не из вредности, она меня очень любила.

Илья тепло, но как-то при этом грустно улыбается в ответ.

— Моя бабка не была такой, — хмурится, будто не хочет вспоминать прошлое. — Бабушка считала меня наказанием, понимаешь? Лишним ртом. Незавидная судьба для пожилой женщины на самом деле — воспитывать внуков от непутёвых детей. Помимо меня у неё жили ещё мои двоюродные брат и сестра. Я рос, как сорняк, сам по себе. Она кормила меня объедками и тыкала пальцем, когда я смел просить добавки. Говорила, что я прожорливый паразит, высасывающий из нее последние силы.

Илья замолкает и отворачивается к окну, за которым неспешно проплывают дорогие автомобили.