Книга Невеста поневоле. Свадьбы не будет!, страница 18 – Рина Фиори

Если не замёрзну до утра, то буду останавливать любую первую попавшуюся машину. Потому что выхода у меня нет и бояться посторонних людей в сложившейся ситуации уже кажется глупостью.

Подтягиваю к себе колени, под попу подсовываю край куртки, чтобы не застудиться окончательно.

И не замечаю, как погружаюсь в сон…

В голове набатом стучит: нельзя засыпать на холоде, но я ничего, абсолютно ничего не могу с собой поделать. Веки мои настолько тяжёлые, что мне не хватает сил, чтобы их разомкнуть.

* * *

Мне снится сон.

И это не мама, что было бы логичным в данной ситуации.

Значит, я ещё не умерла, хоть и близка к этому состоянию, учитывая мороз на улице.

Мне кажется, что Коршунов меня нашёл.

И беззлобно взволнованно отчитывает, как маленького ребёнка.

— Куда ж ты ломанулась, глупая, а если бы я тебя не нашёл?

Ощущение, будто мужчина поднимает меня на руки и куда-то несёт.

И мне так тепло становится, уютно.

Тело больше не колотит от холода и боли.

Наверное, я уже умерла.

А когда открываю глаза, то первое, что вижу, это потолок той комнаты, в которой я провела свою первую ночь в доме Коршунова.

Внутри всё опускается.

Я умерла и попала в ад?

Или что?..

— Пришла в себя, беглянка? — усмехается надо мной довольная морда Коршунова.

— Пить… — хриплю, не узнавая свой голос.

Мужчина молча протягивает мне чашку с горячим чаем.

Лимон, мёд. Отдаёт заботой, но я отчаянно продолжаю злиться на то, что именно этот человек меня, по сути… спас?

— Врач сказал, что у тебя отменный иммунитет, раз ты провела столько часов на холоде и не простудилась. Но я всё равно пару раз за ночь измерял тебе температуру, — сообщает как само собой разумеющееся.

— Ты? — удивляюсь, представляя, как этот человек носится вокруг меня с градусником. — И даже ничего не скажешь по поводу моего побега? — усаживаюсь на кровати, подтягивая к себе колени и обхватывая их руками.

Всё, что произошло — не сон. Приходится смириться с данным фактом, хоть и не хочется.

Надо же. И нога не болит!

Действительно это был вывих, похоже. Только почему я сразу не смогла пойти никуда?

А тут меня будто стены вылечили. В абсолютно чужом доме.

Поворачиваю взгляд на тумбочку и вижу рядом с фотографией мамы свежий букет роз. На этот раз кремовых.

На душе гадко становится.

— Я не привык много говорить, если ты не заметила, — реагирует на мой выпад Коршунов. — Я привык действовать, — рывком сдёргивает с меня одеяло, которым укрывалась.

Я в одной футболке, причём явно мужской.

— Ты меня лично переодел или поручил своей невидимой домработнице? — оскаливаюсь раздражённо. — Или говорить правду ты тоже не привык?

Коршунов будто не слышит меня. Просверливает испепеляющим взглядом, словно раздумывает над чем-то.

— Правда у каждого своя, — изрекает философски и опускает ладонь на мою лодыжку. Ощупывает осторожно, неотрывно следя за выражением моего лица.

Снимает реакцию, похоже.

— Не тронь! — фыркаю, отбрыкиваясь, но Илья сильнее сжимает пальцы.

— Буду трогать, — произносит торжественно и победоносно. — Ты моя, как бы не пыталась доказать обратное.

— Нет! И не стану никогда! — повышаю голос, дерзко глядя в самодовольное лицо мужчины.

— Станешь. И даже быстрее, чем думаешь, — кончики его пальцем поднимаются выше. Невесомо, аккуратно, так трепетно.