Книга Обещаю не влюбляться, страница 98 – Лия Широкова

Мы с Демьяном садимся рядом, и он, не спрашивая, заказывает нам по салату и бокал белого вина, а себе — пиво.

Ловлю на себе завистливый взгляд Стоцкой. Мне её даже становится немножко жаль. Она держалась до последнего, надеялась, строила воздушные замки. Всё рухнуло в тот день, когда Демьян случайно увидел у неё в сумке мой паспорт — тот самый, что я «потеряла» после её подножки в коридоре. Их разговор был долгим и, судя по всему, жёстким. Он говорил мне потом, что пытался быть максимально честным и даже мягким: объяснил, что между ними ничего не будет, что ей нужно отпустить эту историю и жить дальше. Она вроде бы согласилась, кивала. Но этот взгляд… в нём не было смирения. Только холодная, неутолённая обида.

Час пролетает незаметно.

Лебедев, конечно, оказывается в центре внимания, с пафосом описывая, как «разнёс» вопросы строгой Марьи Петровны. Демьян посматривает на часы без раздражения, скорее с мягкой готовностью потерпеть ещё немного.

Когда мы наконец поднимаемся, чтобы уйти, нас окружают объятиями, хлопают по плечам. «Обязательно поддерживайте связь!», «На свадьбу зовите!», «Всем успехов!». Эти прощания тёплые, немножко сумбурные и бесконечно искренние.

— Всё-таки он был прав, — говорит Демьян, уже на улице. — Хорошо, что пришли. Теперь есть что вспомнить.

— Согласна. А у нас впереди целая ночь, чтобы создать новые воспоминания, — улыбаюсь я, чувствуя, как предвкушение начинает приятно разливаться по телу.

— Тогда пошли скорее, — он берёт меня за руку, и мы шагаем в сторону нашего дома, где нас ждут те самые свечи, массаж и страстный секс. И пусть мы, скорее всего, уснём, едва коснувшись подушки, но это будут наши воспоминания. Начало чего-то нового.

Демьян.

Год спустя.

Вся комната наполнена звуками нашего прерывистого дыхания, слившегося в едином ритме. Лиза плавно двигает бёдрами, сидя на мне сверху. Её глаза закатываются от удовольствия, она прикусывает свою пухлую нижнюю губу, чтобы сдержать громкий стон, превращая его в тихий, дрожащий выдох, от которого у меня всё сжимается внутри.

Мои руки скользят по её телу, задерживаясь на груди. Она просто восхитительна. Спускаются ниже, к талии, к бёдрам. Обхватываю её упругие ягодицы, сжимая их в такт её движениям. Она понимает без слов. Её зрачки расширяются, в уголках губ мелькает едва уловимая улыбка. Уперев ладони в мою грудь, она ускоряется, её движения становятся глубже, отчаяннее.

Я немного приподнимаюсь и обхватываю губами её сосок. Посасываю, немного оттягиваю. Повторяю то же самое со вторым.

— Дёма, — стонет она, и я чувствую, как её внутренние мышцы резко сжимают мой член. Она обмякает и падает мне на грудь, её горячее, влажное тело прилипает к моему, а сердце колотится где-то между нами. Её дыхание тяжёлое, прерывистое.

Одним движением меняю нас местами. Я впиваюсь в её губы — влажные, солёные от пота и по-прежнему сладкие. Не отрываясь от них, вхожу в неё снова до самого основания. Вбиваюсь в неё раз за разом, пока поясницу не простреливает волна удовольствия. В глазах темнеет, а тело на мгновение обмякает, лишившись сил. В последний момент, уже почти падая, я успеваю завалиться на бок, увлекая её за собой, и притягиваю Лизу к себе, прижав так плотно, как только могу.

Мы лежим, слушая, как наши сердца постепенно замедляют свой бешеный ритм.