Книга ВО ВЛАСТИ ТЕБЯ, страница 285 – Акка Соло

На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами.

При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу.