Книга Встретимся в полночь, страница 80 – Брианна Борн

Он провожает меня до дверцы моей машины. Я думала, что уже начинаю привыкать к ощущению близости с ним, но когда он смотрит на меня, чтобы пожелать спокойной ночи, я снова дрожу от приятного ощущения.

— Воспоминания кажутся такими реальными, когда они приходят, правда? – спрашивает он. – Был такой случай, когда мы рано утром поехали в Санта-Крус, чтобы встретить рассвет, а потом я повез тебя за кофе, но мы… – Он тихонько кашляет. – Мы так и не добрались до кофейни. – Его карие глаза темнеют, и он смотрит на меня так пристально, что у меня подкашиваются ноги. – Я не мог отвести от тебя глаз, Ария.

Я сглатываю. Становится все труднее отделять чувства «до» от тех, что пульсируют во мне сейчас. Эмоции так похожи, словно мы идем тем же путем и нам суждено проходить именно эту историю. Остается только надеяться, что в этот раз все закончится иначе.

— Ария? У меня завтра конкурс пианистов. Мне бы очень хотелось, чтобы ты пришла.

Я киваю. Я не смогла бы отвести взгляд, даже если бы попыталась.

— Просто скажи, куда приехать.

После дня, который у нас был, я, конечно, не ожидаю проснуться в полночь в детском крытом парке развлечений, но происходит именно это.

Я лежу морской звездой на поверхности площадки для игры в мяч, которая больше олимпийского бассейна, и плаваю в миллионе перламутровых пластиковых шариков.

— Страт? – зову я. Я барахтаюсь, неуклюже перекатываясь, окруженная запахом пластика и тихим щелкающим звуком, который издают шарики, перемещаясь вокруг меня. Я подбираю под себя ноги, но яма глубже, чем я думала, и я не могу достать до дна. Я пробираюсь к краю, как неуклюжий малыш.

— Страт!

— Я здесь, – доносится его голос, далекий и приглушенный.

Наконец я добираюсь до края площадки и поднимаюсь по мягким голубым ступенькам.

— Сюда, – зовет Страт из игрового зала, смотря на меня сквозь сетку.

— Я не могу понять, как выбраться из этой чертовой штуки.

— Подожди. – Он исчезает.

Я осматриваюсь, пока жду. Место похоже на пещеру с высокими сооружениями для лазания, блестящими горками, батутами и прорезиненными ямами, простирающимися насколько хватает глаз. Здесь, должно быть, есть потолок, но он так высоко, что, когда я смотрю вверх, я вижу только туман.

Вместо ярких клоунских красок игровых залов моего детства здесь все мягче. Нежные оттенки, голубые и розовые, пронизанные мерцающим ультрафиолетовым.

Наконец появляется Страт, поправляя одежду. Он все еще выглядит немного подавленным, его плечи чуть тяжелее, чем обычно.

— Странное место. Здесь есть даже космическая ракета, – говорит он, глядя на башню, возвышающуюся перед нами. Ярко-белый цилиндр с вершиной, как у ракеты НАСА. На самом верху – иллюминатор – полусфера из прозрачного пластика. Он манит своим блеском.

Я бросаю взгляд на Страта. Его дом, отец, письмо мамы – все это было таким тяжелым. Мне больно осознавать, что он пытается быть всем для своей распавшейся семьи, но никто не пытается быть кем-то для него.

Он всегда делает для меня маленькие добрые поступки, мягко возвращая меня на твердую почву сотней неведомых мне способов. Желание поднимается во мне, как воздушный шарик. Сегодня вечером я собираюсь сделать для него что-нибудь доброе. Помочь ему избавиться от этой ноши и хоть на время ощутить себя по-настоящему счастливым.