Книга Встретимся в полночь, страница 5 – Брианна Борн

Я ничего не могу с собой поделать – я должна вернуться. Я должна увидеть, как он извлекает из рояля этот неземной звук.

Его глаза закрыты, а руки… завораживают. У него длинные и изящные пальцы, плавно скользящие по клавишам.

И тогда я чувствую это. Всплеск эмоций, неожиданный и сильный. Необъяснимая… привязанность к нему?

Должно быть, все дело в музыке, в мастерстве, с которым он играет. Что бы это ни было, я не могу отвести взгляд. Я смотрю, как он играет, словно в трансе, пока произведение наконец не иссякает.

Парень ждет, когда затихнет последний аккорд, и убирает пальцы с клавиш.

Он открывает глаза и смотрит вверх. Прямо на меня, как будто все это время точно знал, где я стою.

Наши взгляды встречаются.

Он приподнимает бровь и словно призывает меня что-то сказать.

Мои губы приоткрываются.

И затем, вот так просто, все кончено.

Лес, парень и полночь исчезают.

Алгебра седьмым уроком еще более невыносима, чем обычно.

Я не могу перестать думать о вчерашнем сне. Если все было так, то так и должно было быть, верно? Но обычно сны растворяются, когда ты просыпаешься, детали рассеиваются, словно дым, как только пытаешься ухватить их. А этот сон… Я помню каждую деталь. Каждое слово.

Я закрываю глаза и вспоминаю, как туман клубился вокруг моих лодыжек, как лунный свет заливал рояль.

Как он смотрел на меня перед тем, как я проснулась.

Я вздрагиваю, когда мисс Рутковски выключает смарт-панель, возвращая меня в класс. Она начинает перечислять номера страниц для домашнего задания, и класс наполняется энергией последних двух минут учебы. В ответ мой желудок сжимается. Я боюсь этого звонка, потому что он означает, что мне нужно возвращаться в больницу. Я закрываю уши руками, как будто, если не услышу звонка, занятия в школе не закончатся.

Конечно, это не работает. Звонок беспощаден; как по команде все мои одноклассники встают и захлопывают учебники. Я заставляю себя двигаться. Ради кого-то другого я бы не пошла. Но там Кади.

Ради нее я выхожу в коридор и толкаю двойные двери, ведущие на парковку. Сорок пять минут спустя я стою у постели сестры, наблюдая за ее сердцебиением на мониторах, а за окном солнце садится в бескрайнем калифорнийском небе.

На прошлой неделе я случайно услышала, как медсестра говорила, что ей неприятно было видеть копию пациентки, бодрствующей у своей же постели, словно дух, отделившийся от тела. Но в этом нет ничего сверхъестественного: мы с Кади однояйцевые близнецы. Конечно, я похожа на девушку в постели.

— Привет, Спящая Красавица, – шепчу я. Я протягиваю руку, чтобы убрать волосы с ее висков, но мои пальцы на мгновение сгибаются. К ней трудно прикоснуться. Это делает все более реальным. Я знаю, какой будет на ощупь ее кожа – холодной и липкой от трехмесячного мытья губкой и сухим шампунем.

Я бросаю взгляд на белую доску у нее над головой, где невролог нацарапал зеленым маркером ее имя и основную информацию:Каденс Ленделл – Кади – 17 лет – любит волейбол – ЦАМ головного мозга.

Три месяца назад я понятия не имела, что означает ЦАМ. Церебральная артериовенозная мальформация. Дефект кровеносных сосудов в головном мозге. Когда я загуглила фото в сети, результаты были ужасающими: большинство вен, окутывающих наш мозг, тонкие и изящно изогнутые, но в случае с ЦАМ они похожи на слипшийся комок переваренных спагетти, который лежит на поверхности, набухая в ожидании момента, чтобы прорваться. Врачи Кади сказали, что этот дефект был у нее с рождения и что невозможно было предсказать, что он есть, пока узел не лопнул. Что и случилось. А когда происходит кровоизлияние в мозг, это влияет на такие важные показатели, как внутричерепное давление и уровень кислорода, и клетки мозга начинают отмирать. Хирурги оперировали ее несколько часов, а затем пять дней продержали в отделении интенсивной терапии. Когда они попытались вывести ее из медикаментозной комы, она не проснулась.