Книга Встретимся в полночь, страница 18 – Брианна Борн

Я протягиваю ей две тарелки с крошками и пустой стакан для воды, в миллионный раз задаваясь вопросом, как она все успевает. Другая мать быстро стала бы развалиной с опухшими глазами, едва держащейся на ногах от бессонных ночей, но не Мередит Ленделл. Не то чтобы ее не трогала серьезность ситуации – я видела страх в ее глазах в течение тех пяти дней, когда Кади была в отделении интенсивной терапии. Но потом она решила взяться за дело так, словно это был сложный бизнес-проект.

— Много домашней работы на сегодня? – спрашивает мама.

— Только проект для экзамена по искусству. Тяжело идет.

— Просто продолжай. Не забывай: если что-то сразу не оправдывает твоих ожиданий, это не значит, что нужно сдаться.

«Не сдавайся» – любимая мамина мантра. Но это не сработало с гимнастикой, математическим клубом, фортепиано, хором, футболом… практически всеми внеклассными занятиями, на которые она меня записывала. Кади занималась только двумя дополнительными видами спорта – софтболом и волейболом – и отказалась от софтбола на первом курсе, когда попала в университетскую волейбольную команду.

Мама уже собирается закрыть дверь, когда я поворачиваюсь на стуле.

— Подожди, мам! Тебе когда-нибудь снились сны, в которых ты чувствуешь… будто они слишком реальные?

Она на мгновение задумывается.

— Вроде нет. Тебе снятся кошмары? Семейный консультант в больнице сказала, что, если у тебя проблемы со сном, мы можем поговорить с ней. Я уверена, мы сможем с ними что-нибудь сделать.

Я напрягаюсь. Прекратить эти сны?

— Нет, все в порядке, – быстро говорю я. – Они не… не нужно этого делать.

Мама хмурится.

— При условии, что ты будешь высыпаться. Держи меня в курсе.

Она закрывает дверь, а я начинаю убирать свои художественные принадлежности. Кладу коробку с цветными карандашами на верхнюю полку, рядом с фотографией в рамке, где мы с Кади в вечерних платьях – ее обтягивающее и скромное, а мое пышное и с оборками – обнимаем друг друга за плечи на ярком фоне с черными и золотыми лентами.

Я вдруг ощущаю странное гудение за левым виском, а затем перед моим мысленным взором возникает лицо Страта. Я весь день прокручивала в голове сцены из тех двух снов, но на этот раз все по-другому.

Страт не в лесу и не у водопада в джунглях – он сидит за блестящим черным роялем в тускло освещенном круглом зале с высоким потолком – ротонде – в моей старшей школе.

Он играет так же великолепно, как и на поляне, растворяясь в музыке и покачиваясь над клавишами. Ротонда украшена черными и золотыми воздушными шарами, а диско-шар вращается над затемненным кафетерием позади него. Школьный бал.

Я быстро моргаю, пытаясь разглядеть свою фантазию в деталях. Я потираю лоб, но гудение проходит.

Покачивая головой, я забираюсь под одеяло. Это был вопрос времени, когда я перестану прокручивать в голове ночные кошмары и начну мечтать наяву. Сны, дополненные сценами из моей реальной жизни.

Устраиваясь поудобнее, я бросаю взгляд на цифры, светящиеся на часах. 11:43.

Я не могу сдержать волнения.

Придет ли он снова?

Я просыпаюсь в натопленной комнате. В древнем каменном очаге потрескивает огонь, по грубо сбитым стенам пляшут отблески пламени. Углов нет, только плавные изгибы.

Страт уже здесь, стоит у камина спиной ко мне, разглядывая тяжелый серебряный кубок. Я вижу его уже в третьем сне подряд – и это кажется мне невозможным.