Книга Встретимся в полночь, страница 121 – Брианна Борн

В моем кармане снова вибрирует телефон. Не сейчас. На этот раз я бросаю взгляд на экран и вижу там мамино лицо, прежде чем выключить звук.

Страт подходит ко мне. Обхватывает мое лицо руками.

— Моя очередь, хорошо?

— Хорошо, – шепчу я.

— Ария, прошлые мы не понимали, что творим, и облажались. Но мы настоящие кое-что поняли. И у нас появился второй шанс. Я тоже не хотел снова все стереть. Может быть, мы не станем Элизабет Тейлор и Ричардом Бертоном или Антонием и Клеопатрой. Может быть, мы просто будем парнем, который играет на пианино в баре перед аудиторией в десять человек, и девушкой, которая создает кружевные, романтичные, богемные платья. И которые просто… добры друг к другу. Честны. Которые не закрывают глаза, когда сталкиваются с трудностями, и проходят через них вместе.

— Мне это нравится, – шепчу я.

И потом он целует меня.

Он целует меня до тех пор, пока я не забываю, где мы находимся, пока не забываю обо всем, кроме его вкуса и биения его сердца под мягкой рубашкой.

Он отстраняется только спустя долгие минуты, в конце осторожно поцеловав меня в лоб.

— И это все еще работает. Господи, Ария.

— Это все еще работает, – бормочу я, опьяненная им.

Кондиционер воет.

— Это самое неромантичное место, которое я могу себе представить для признания в вечной любви, – говорю я, снова бросая на него взгляд. – Но… я могу с этим смириться.

— Ты влюбилась в меня, когда мы танцевали на морде излишне агрессивной пумы, так что, знаешь, это не выбивается из общей канвы нашей истории.

— Правда.

Мой телефон снова вибрирует.

— Извини, наверное, мне стоит ответить. Одну секунду.

Я отвечаю на звонок.

— Ария? Где ты? – Голос мамы дрожит. Меня охватывает паника.

— Мама? Что случилось?

— Я еду в больницу. Кади… – Ее голос срывается на рыдание. – Просто приезжай, Ария.

Звонок обрывается…

Я опускаю телефон, и моя рука с ним безвольно повисает.

Страт смотрит на меня, на губах у него застыл вопрос, который он боится задать. Небо до боли яркое, и воздух вдруг стал таким разреженным, что им невозможно дышать.

Я срываюсь с места.

Я бегу так, словно я олимпийская чемпионка по легкой атлетике, как будто мои легкие не горят. Я бегу так, что у тренера Капура отвисла бы челюсть. Мои ботинки бьют по асфальту, больница еще невероятно далеко. Я ни разу не перехожу на шаг.

А потом, когда я оказываюсь в двадцати шагах от входной двери, меня охватывает ужас и я резко замираю, как будто натыкаюсь на невидимую кирпичную стену.

Я не смогу этого сделать.

Я этого не вынесу. Мое дыхание становится резким и частым. Индиго, желто-зеленый шартрез, красная киноварь, фталоцианиновый синий.Я сгибаюсь пополам. Здание «Арекс» в сотне метров отсюда. Может быть, мне стоит пойти и стереть все воспоминания, стереть всю свою жизнь, переехать в другой штат и взять вымышленное имя, и мне никогда больше не придется снова это почувствовать.

Я крепко зажмуриваюсь.

Нет. Я должна с этим справиться. Неважно, насколько это ужасно.

Я выпрямляюсь. Я слышу шаги Страта позади себя, но не оборачиваюсь. Я снова бегу, пересекаю вестибюль, поднимаюсь по лестнице, потому что мне невыносимо ждать лифта.

На четвертом этаже я всем весом своего тела врезаюсь в дверь и врываюсь в палату. Но мое решительное вторжение – ничто по сравнению с шумом в коридоре, голосами, работой и энергией, кипящими вокруг палаты 408. Палаты Кади.