Книга Встретимся в полночь, страница 100 – Брианна Борн

Но это не так.

В разделе «Отправленные» найдено одно электронное письмо.

Его написала я. Чуть более трех месяцев назад.

Уважаемые члены приемной комиссии, пожалуйста, считайте это электронное письмо моим официальным уведомлением о том, что я отзываю свою заявку на участие в программе по личным причинам.

Я сползаю на пол.

Одно письмо. Будущее перечеркнуто одним нажатием кнопки.

Как я могла быть идиоткой настолько, настолько?!

Играют на фортепиано – музыка легкая, нежная и сладкозвучная. Ноты переливаются и танцуют, кристально-чистые.

Когда я открываю глаза, у меня перехватывает дыхание. Полночь перенесла меня во французский бальный зал невероятной длины – здесь, должно быть, сотня окон вместо обычных десяти или двадцати. Это не Зеркальная галерея Версаля, но он мог бы назваться ее братом.

Пространство освещают сотни свечей.

Натертый воском паркет блестит под ногами, а за окнами небо усыпано звездами – их так много, что кажется, что стоит вдохнуть – и они поранят твои легкие.

Но самая удивительная вещь в зале – часы. Между сотней окон стоят сто напольных часов высотой в два с половиной метра, сверкающие белизной. Стрелки часов застыли на месте, все указывают на полночь.

Когда я поднимаюсь с пола, раздается оглушительный шорох. Многочисленные слои органзы, парчи и тафты спадают с моей талии, туго затянутой в атласный корсет. Это самое пышное бальное платье, которое я видела в жизни, не то что носила. Я осторожно дотрагиваюсь до своих волос и обнаруживаю, что они заплетены в элегантные косы и собраны в прическу, как у королевы.

Это уже слишком. Бальный зал, платье, прическа – это самая прекрасная полночь. Это было идеально для Арии, какой я была, и я хотела бы с головой бы окунуться в это великолепие.

Но с нашей последней полуночи многое изменилось.

За последние два дня я узнала больше о нашем прошлом, чем из всех предыдущих воспоминаний.

— Ария.

Я поворачиваюсь. Страт стоит в дальнем конце зала, в сотне окон от меня. Он идет ко мне так быстро, как только может.

Мы встречаемся посередине.

— Скажи мне, что происходит, – говорит он, обхватывая мое лицо ладонями.

Он обнимает меня, пока я рассказываю ему обо всем, что видела. Слезы, особняк, вечеринка… Этот странный флешбэк, когда я роюсь в земле. Зачем я там рылась?

Когда я рассказываю про свое заявление в колледж, мои глаза наполняются слезами, и я утыкаюсь ему в грудь:

— Не могу поверить, что я совершила такую глупость.

— Господи. Я бы никогда не захотел, чтобы ты так поступила, Ария.

— Я знаю. Я не говорила тебе, что сделала это. Теперь они так легко возвращаются. Кажется, на что бы я ни посмотрела, это вызывает флешбэк. Так не должно происходить, Страт. Ни у кого другого стирание памяти не приводило к этому.

Такое чувство, что воспоминания перерастают во что-то новое.

Как будто это только начало истории, которая вот-вот сойдет с рельсов. Грядет ответ на почему. Я боюсь, что это снова разлучит нас.

— Мне страшно, Страт.

— Мне тоже. Становится непросто, Ария. – Он отстраняется, глядя на меня сверху вниз серьезными глазами. – Но мы справимся.

— Возможно.

— Справимся, – твердо говорит он. – Пообещай мне кое-что? Что бы это ни было, когда мы выясним… пообещай мне, что сегодняшние «мы» будет значить для тебя больше, чем прошлые?