Книга Проклятье снова между нами, страница 39 – Ульяна Муратова

— Лиора, в первую очередь я бы хотела извиниться перед вами, — проговорила Моэра Местр, и я от неожиданности чуть не рухнула на тот самый ковёр, как подстреленная.

А может, надо было рухнуть? Позвали бы целителя, дали бы успокоительного, уложили бы спать. А я бы ковёр заодно потрогала.

Да что он ко мне прицепился, этот ковёр?

Это всё от нервов!

Ещё и портьеры, кстати, шикарные, это я ещё в библиотеке заметила.

И есть так ужасно захотелось. Интересно, чем у Местров кормят?

Кажется, свёкры ждали от меня какого-то ответа, и я мучительно попыталась вспомнить, какого именно.

— Ну… ладно, — выдавила я.

Нормальный же ответ? Универсальный.

— В ночь вашего… бракосочетания с Дервином я была излишне резка и язвительна, — проговорила Моэра, печально глядя на меня.

— Ну… у вас люстра разбилась… я бы из-за этого тоже расстроилась, — промямлила я, отчаянно желая поскорее провалиться сквозь тот самый ковёр.

Вообще, пусть лучше бы она орала и чем-нибудь швырялась, тогда я бы орала в ответ и уворачивалась, хоть какое-то занятие. А так — нужно стоять ровно, ждать, пока она наизвиняется.

— Да вы не переживайте, я на вас не сержусь, — натянуто улыбнулась я, изо всех сил заставляя себя смотреть ей в глаза.

Отец Дервина кашлянул и спросил:

— Как вы себя чувствуете?

— Прекрасно! — радостно заявила я, надеясь, что фазу извинений мы на этом закончили и сейчас перейдём к фазе прощания.

— Вы… радуетесь выгоранию? Вам не нравился ваш дар? — удивлённо уточнил он.

— А, дар… дар жалко, конечно, но ведь ещё не всё потеряно. Может, он ещё вернётся, — оптимистично улыбнулась я, сделав полшажка в сторону выхода. — И вообще, всё могло закончиться гораздо хуже. Главное, что все живы, — я сделала ещё один шажок в сторону выхода, надеясь, что это не особо бросается в глаза.

Честное слово, ноги меня сами туда несли.

— Лиора, я хочу задать вам один вопрос. Вы вмешались в ритуал, хотя прекрасно знаете, насколько это опасно, — сказала Моэра, явно считая меня мужественнее, чем я есть.

Об опасности в тот момент я даже не думала, да и толком не знала о ней, ведь в ритуалистике я несведуща. Собственно, я из тех, кто обычно думает уже после того, как что-то сделает. Может, не самая успешная стратегия, зато жить интересно.

— Ну… вмешалась, — пришлось признать мне.

Спасительная дверь была так близко, всего шагах в десяти, и я стремилась к ней всей душой, даже вопреки внезапно пробудившимся чувствам к ковру.

— Зачем вы это сделали? Почему предпочли рискнуть и вмешаться? — спросила свекровь, глядя на меня воспалёнными, слегка припухшими глазами.

А ведь она плакала…

Я вдруг прониклась к ней сочувствием. Может, она считает, что я её теперь шантажировать буду?

— Так иначе вы бы погибли, а Дервин никогда бы себе этого не простил, — просто ответила я, хотя изначально откровенничать с ней не собиралась.

— То есть вы, — её голос дрогнул, — переживали за Дервина и поэтому поделились силой, чтобы сохранить мне жизнь?

Я несколько мгновений удивлённо разглядывала её:

— Конечно. А какие ещё варианты?

— Думаю, далеко не все нашли бы в себе силы поступить так благородно, как вы, — заметил отец Дервина, и я повернулась к нему:

— Так я никому никакого вреда не хотела. Я думала, что Дервин знает, что делает. Он выглядел таким уверенным, но это потому, что пациенты в психозе всегда очень в себе уверены. Знаете, я где-то в учебнике читала, что нерушимая уверенность в своём нарративе — один из признаков сумасшествия, всё же нормальные люди в себе хотя бы иногда сомневаются, — сказала я, а потом добавила: — Нет, вы не думайте, я не говорю, что Дервин сумасшедший. У него просто случился психоз на фоне потрясений. Сначала крушение маголёта, потом операция, потом новость о гибели его второго номера.