Книга Проклятье снова между нами, страница 27 – Ульяна Муратова

— Ты уверена? — на всякий случай спросил он, давая себе крошечную надежду.

— Уверена! — чуть не рыдая, отозвалась Лира.

Вопреки мощному порыву не слушать её слова, шагнуть поближе и утешающе обнять, Дервин кивнул, напомнив себе о том, что желания Лиры должны стоять выше его собственных.

— Хорошо, — принял он её ответ. — Я скажу Таре, что ты здесь.

Он вышел, ощущая как на плечи снова опускается знакомый груз неправильности.

Первым делом он направился к матери, только в покоях её не оказалось.

Она уже была на ногах и перебирала записи в своём кабинете. Вроде и одета с иголочки, и уложена, и ухожена — как всегда! — однако в её жестах сквозило нечто новое, пока непонятное. Какая-то странная замедленность, если не обречённость.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Дервин, когда она обернулась на звук его шагов.

Мать посмотрела на него со смесью укоризны, досады и жалости.

— Нормально. Учитывая обстоятельства, даже неплохо, — сдержанно ответила она.

— Тара сказала, что ты хочешь поговорить с Лирой. Мама, Лира ни в чём не виновата. Я убедил её в том, что знаю способ снять проклятие. Просто иначе она бы не согласилась…

— Мы с Моной уже говорили об этом и примерно представляем, что именно произошло, — раздался голос отца. Он вошёл в кабинет бесшумно, а затем приблизился и положил руку Дервину на плечо. — Тебя ждёт врач. Он хочет обсудить случившееся. Пожалуйста, не отвергай его попытки тебе помочь.

— А Лира…

— Дервин, она — твоя жена. Никто в этом доме не сделает твоей жене ничего плохого. Даю слово, — заверил отец.

Они были очень похожи внешне — и ростом, и чертами лица, и цветом глаз. Разве что Витальд Местр был куда светлее сына, который пошёл в более тёмную Блайнеровскую породу.

— Она очень расстроена, — сглотнув, сказал Дервин.

— Неужели? — саркастично спросила мать. — Интересно, с чего бы?

— Мона, — с ласковым укором остановил её отец. — Ситуация очень сложная, Лиору можно понять. Сначала Дервин ввёл её в заблуждение, потом она лишилась дара, а теперь вынуждена оставаться в нашем доме, не зная, как мы отреагируем на случившееся, и закономерно опасаясь. Разумеется, она расстроена, — подытожил Витальд Местр. — И ты расстроена не меньше. Но ты старше, опытнее и мудрее.

— Я расстроена не из-за того, как поступала она! — воскликнула мать. — Она мне ничем не обязана! Я в шоке от того, насколько глупо и опрометчиво вёл себя мой собственный сын!

Дервин внутренне сжался в комок, но отступать не собирался. Хотел ответить, но первым заговорил отец:

— Хочу тебе напомнить, что когда я выбил перевод в Чейстрез и поехал следом за тобой, все окружающие тоже сочли это наитупейшим поступком. Непосредственный руководитель тогда назвал моё прошение дипломатическим суицидом, а отец был категорически против намерения на тебе жениться после всех скандалов, связанных с твоим именем. И тем не менее я ни секунды не пожалел о принятом решении. На некоторые поступки нужно смотреть сквозь призму времени. Ошибка — это то, о чём ты впоследствии жалеешь, Мона. Дервин, ты жалеешь о том, как поступил?

Он отрицательно покачал головой:

— Лира не заслужила проклятия.

Мать достала кипенно-белый платок и промакнула увлажнившиеся глаза.

— Но из-за Дервина…

— Не из-за Дервина. Это было твоё решение, Мона. Да, это решение спровоцировано его поступком, но это было твоё решение.