Книга Проклятье снова между нами, страница 16 – Ульяна Муратова

А Дервин…

Ну подумаешь, маголёт угнал и медика похитил. С кем не бывает? Можно сказать, практически рядовая ситуация. Рядовой курсант совершил рядовой угон и рядовое похищение. Никто же не пострадал в итоге. Вернёт и маголёт, и медика в целости и сохранности, через пару дней все об этом забудут, появится более горячая сплетня.

Командор Блайнер, конечно, будет рвать и метать. Даже в карцер наверняка посадит. Ну ничего, буду ему передачки носить под предлогом необходимости ежедневных осмотров.

Даже если Дервин решит аннулировать брак — всё равно буду.

Помимо возможной потери дара, меня беспокоила ещё одна проблема — реакция Брена, но о ней я тоже решила подумать когда-нибудь потом, когда целители разрешат мне нервничать.

В просторной комнате было довольно светло. Ставни на окнах закрыли неплотно, ночью мы этого не заметили, а теперь сквозь них било солнце. Его белые лучи рассекали пространство, оставляя ослепительные кляксы на мебели.

Убранство комнаты как нельзя лучше подходило хозяину — лаконичное, немного угловатое, тёмное и явно благородного происхождения. На одной из стен висели постеры-объявления о турнирах по фехтованию, там же на полочке стояли кубки.

А я и не знала, что Дервин хорошо фехтует, хотя это, наверное, неудивительно.

Удивительнее, что на его рабочем столе тикал десяток разных часов. Зачем ему столько?

Уснуть не получалось, да и хотелось вымыться, снять грязную одежду, надеть чистое.

Однако хозяйничать в спальне Дервина я стеснялась, раздеваться — тем более. Это его я уже видела без брюк, так что какая разница? А себя без брюк я пока ни одному мужчине не показывала, тем более муж у меня сомнительный — он пока желание оставаться на мне женатым никак не выразил. Может, он утром проснётся и скажет: «Ну, Лира, погостила, замуж повыходила — пора и честь знать».

А тут я: без одежд, зато в надеждах.

Может, у него ко мне вообще никаких чувств нет… или есть, но они не настоящие, вызванные психозом. Как психоз пройдёт, так и чувства испарятся, оставив после себя лишь стыд и недоумение.

Последняя мысль отдалась в теле болью, а глаза защипало от подступающих слёз. Я отодвинулась от Дервина, но он неожиданно властным движением притянул меня к себе и пробормотал:

— Лира, только не уходи.

Я ошарашенно замерла, прислушиваясь к его дыханию.

— А если уйду?

— Я пойду за тобой, — сквозь сон ответил он и добавил очень проникновенно: — И канделябр возьму.

Я сдавленно хрюкнула от неожиданности:

— А канделябр зачем?

— От телифонов отбиваться, — пояснил он и замолк.

Интересно, а он часто во сне разговаривает? После операции я этого как-то не замечала, но сон после заклинания всегда более глубокий, чем обычно. И можно ли придавать сказанному хоть какое-то значение? С одной стороны, ужасно хотелось верить, что я Дервину небезразлична, с другой — считать это полноценным признанием разумно ровно настолько, насколько разумно требовать, чтобы он потом от лезущих из Разлома тварей отбивался канделябром.

Однако мне стало как-то спокойнее на душе, поэтому я прикрыла глаза и расслабилась. Руки Дервина — сильные, длинные, тёплые и малость загребущие — обвивали меня самым бесстыжим образом, и мне от этого было жутко приятно. Уна от такого попрания приличий пришла бы в ужас, однако она у Разлома, а я — в Ретере, так что её нотации отсюда слышно не будет.