Книга Проклятье снова между нами, страница 132 – Ульяна Муратова

Брен сглотнул.

— Я хочу, чтобы они были счастливы.

— Тогда вам придётся отпустить их. Возможно, они отдалятся. Возможно, со временем, наоборот, станут ближе к вам. Возможно, какая-то из них пожалеет о своём браке и придёт за помощью к вам, а у вас появится моральное право сказать «Ты сама виновата, а я предупреждал» или проявить благородство. А возможно, какую-то из сестёр вы больше никогда не увидите. А ещё возможно, что отпустив их и признав за ними право выбирать и ошибаться, вы сами почувствуете облегчение. Они больше не дети, ноблард Боллар. А вы — не их родитель. И вы тоже имеете право на собственные желания и интересы, о чём вы, кажется, совсем забыли.

— Я не забыл. Просто… некогда.

— Разумеется, некогда, если вы всё время заняты тем, что либо злитесь, либо контролируете сестёр, либо работаете, либо занимаетесь финансовыми проблемами. Но если выкинуть из этого списка хотя бы только первый пункт, то время может и появиться, — с лёгкой иронией заметил лардон Фреалзер.

— Я не хочу, чтобы девочки отдалялись, — наконец признал Брен. — Я хочу, чтобы они были счастливы, но не хочу, чтобы они отдалялись.

— И что для этого нужно сделать? — с любопытством спросил его собеседник, протерев окуляры, запотевшие от исходящего от сковороды пара.

— Быть рядом и поддерживать, — сдавленно ответил Брен.

— Вот видите. Оказывается, вы сами знаете все ответы, и я вам больше совершенно не нужен.

Лардон Фреалзер снял окуляры и засунул их в карман рубашки, превратившись в совершенно обычного сухопарого полуночника с умным интеллигентным лицом и бледной печатью на виске.

— Я не уверен, что смогу.

— Ну… для того, чтобы это выяснить, придётся попытаться. Всё зависит лишь от вас. А сейчас давайте ужинать.

Они поели в тишине, а затем Брен так долго мыл посуду, что вода успела стать холодной.

Он смотрел ровно перед собой и не видел ничего — ни сработанных из светлого дерева кухонных шкафчиков, ни простых полотняных занавесок на маленьких окошках, закрывающихся толстыми ставнями, ни стоящих в вазочке конфет, ни висящих на крючках половников и прихваток, ни пузатого стеклянного заварника со щербинкой на крышечке, ни вафельного полотенца, небрежно брошенного на толстую, отполированную деревянную столешницу.

Брен смотрел внутрь себя.

Двадцатое новебриля. Полночь

Кайра приехала в компании принцессы, чего Брен никак не ожидал.

Стоило им войти в дверь, как он обратил внимание на воспалённые, блестящие от мази глаза сестры.

— Что случилось? — нахмурился он и потянулся к ней.

— Операция прошла несколько не по плану. Парни в лазарете, а меня привезла Валери, потому что… вижу я пока не очень хорошо. Но я решила не томить тебя в заточении так долго.

— Дай я посмотрю.

Белки Кайры были ярко-красными, а голубые радужки теперь казались грязно-коричневыми. Он вырисовал на её щеке диагностическое заклинание, но ничем помочь не смог. В конце концов, она сама — маг Первого порядка, и сил у неё предостаточно. А глаза — в процессе заживления, который и без того ускорен до предела.

— Что именно произошло? И когда? Три ночи назад?

Кайра кивнула:

— Мы устроили засаду для заказчика или его курьера, однако всё оказалось не так просто. Этот говнюк нас ослепил. Всех, кто был там! Я даже заклинания такого не знаю! — зло выплюнула Кайра. — Какая-то целительская дрянь, выжигающая роговицу! Больше всех досталось Мелену и Десару, они ещё трое суток будут играть в ножички вслепую. Но… к счастью… к счастью, я успела вмешаться до того, как процесс стал необратимым. Правда, говнюк ушёл.