Книга Проклятье снова между нами, страница 11 – Ульяна Муратова

Медблок наводнили офицеры: больше ни у кого не возникало сомнений, что крушение маголёта, управляемого Дервином, — не случайность.

Майор Гордонан тут же поднял личное дело Местра, сравнил единственную объяснительную с почерком в записке и пришёл к выводу, что почерк очень похож, однако писал не Дервин. Нам с Аделью тоже дали сравнить записку с объяснительной, но, скорее, из вежливости — всё же расследование упорно стекалось в медблок, потому что пациентов мы с сестрой отпускать отказывались, даже Зоура.

Его, кстати, допрашивали так, что становилось понятно: он — основной подозреваемый, и тот факт, что именно он позвал на помощь, кажется, не особо смущал руководство эскадрильи.

Адель сидела за рабочим столом, писала отчёты, приговаривая:

— Бедный Ким, стоит ему хоть ненадолго уехать, как в части какой-то кошмар начинает происходить.

Я тоже писала отчёт, и хотя Зоура мне было искренне жаль — после того, как все убедились, что записку писал не Дервин, он явно мучился из-за вины за ложное обвинение — я, тем не менее, расписала всё, как было.

Принц воспринял происходящее стоически. На открытые обвинения в адрес Дервина, а потом завуалированные в адрес Зоура отвечал неожиданно спокойно:

— Вы ошибаетесь. Мои друзья ни при чём. Ищете предателя в другом месте.

За несколько часов я прониклась к Трезану уважением. Хотя ему до сих пор было очень плохо, он держался с достоинством: не повышал голоса, не делал поспешных выводов и методично, уверенно защищал своих друзей.

— Как вообще вышло, что вы начали приятельствовать с Зоуром, учитывая существенную разницу в происхождении? — тихонько спросила я, когда осталась с пациентами наедине.

Принц ответил:

— Если вы действительно изволите интересоваться, то слушайте. Это случилось на первом курсе, в первые же недели пребывания в академии. Ке́нвер пришёл ко мне и сказал, что его попытался подкупить незнакомец, предлагая деньги в обмен на сведения обо мне. Семья Зоуров — не самая богатая, а деньги предложили хорошие, причём ему особо и делать-то ничего не нужно было, просто послеживать за мной и писать письма. Однако он отказался становиться информатором и предложил план, как подловить того незнакомца. Так мы вышли на эстренского шпиона, а с Кенвером сдружились.

— Денег мне, кстати, так и не перепало, — обмётанными губами слабо улыбнулся Зоур. — От нашего принца никаких барышей, только неприятности.

— Истинно так, — величественно кивнул Трезан. — Гораздо приятнее знать, что друзья со мной из любви к неприятностям, а не к барышам. Кстати, впоследствии оказалось, что подкупить пытались шестерых моих однокурсников, но только Кенвер пришёл и рассказал правду.

— А с Леввеком была похожая история?

— Вовсе нет. С Леввеком всё вышло наоборот. Он с первого дня в казарме начал меня доставать.

— Дёргал за косу, — хмыкнул Зоур.

— И это тоже. Всё время намекал на то, что раз у меня коса, то я и дерусь, как девица, и… в общем, отличаюсь девичьими предпочтениями, скажем так. Вообще, меня сложно разозлить, но Мазеру удалось. В какой-то момент мы подрались, и не стану скромничать: я надрал его здоровенную нортскую задницу.

— Это всё поэнта, — слабо простонал с места Леввек. — Если бы не она, у тебя бы не было ни шанса…

— Техника работы по болевым точкам, — пояснил принц. — Которой нортов не учат, ведь они обычно в драке берут бешеной дурью. Когда Мазера перестали держать его собственные ноги, он рухнул к моим, как и положено хорошему верноподданному, а я уселся сверху и очень долго упражнялся в остроумии, ибо он изволил меня довести то точки кипения. Думал, мы будем врагами на всю жизнь, но на следующее утро он приволокся ко мне с бутылкой мерзотнейшего самодельного вина и признанием того, что был неправ. Вот и вся история.