Книга Твое сердце должно быть моим, страница 30 – Дана Яр

На закате солнца, они пешком спустились к каменной спирали. Как только погас последний луч солнца, запалили костры и все незамужние девушки встали вокруг спирали взявшись за руки. Молодые мужчины встали за их спинами, образовывая второй круг. Когда на небе показался край первой луны, девушки стали петь. Адирилада с удивлением поняла, что тоже поет. Она не могла оторвать взгляд от бледного абриса ночного светила пока оно медленно выползало из-за горизонта. Когда луна полностью показалась, все девушки вошли в каменный круг. Адирилада чувствовала себя словно во сне, собирая душистый букет луговых трав и цветов. Свет луны отражался от камней и казалось, что они светятся. Она продолжала петь, сидя в траве между камней и сплетая венок. На душе было удивительно спокойно. Она точно знала для кого плетет, кому наденет его на голову, кому уже отдала свое сердце.

Но его не было среди мужчин, стоящих за кругом. Адирилада с грустной улыбкой смотрела, как сестра шла к тому, кого выбрало ее сердце. В руках ее был корявенький веночек, но Диней с улыбкой склонил голову и позволил надеть на себя этот ужас. Потом подхватил Амитею на руки и поцеловал. Адирилада посмотрела на свой венок, прижала его покрепче к груди и вышла из круга. Мать стояла недалеко и потрясенными глазами смотрела, как ее младшая дочь при всех целуется с мужчиной.

— Мамуль, ты бы рот прикрыла, а то, простудишься, — пошутила девушка. Мать перевела на нее возмущенный взгляд.

— Нет, ты видела? Это, вообще, что такое?

— Это любовь, мама, — грустно сказала Адирилада и посмотрела на сестру, которая висела на своем избраннике и ей было плевать, что на них смотрят.

— Какая любовь? — задохнулась госпожа Сайдерсам, — Они знакомы меньше месяца! Я сейчас же выскажу этому подлому обольстителю все, что я о нем думаю, а твоей сестрице дома от отца влетит, — воинственно сказала мать. Адирилада ухватила ее за руку.

— Мамуль, ну зачем устраивать скандал?

— Госпожа Сайдерсам, — раздался мужской голос, мать вздрогнула и повернулась. Рядом стояли виновники ее расстройства. Диней лучился, как начищенная монетка, держа за руку красную и явно смущённо Амитею, которая на мать глаз поднять не смела, — прошу простить мне мою вольность, по отношению к вашей дочери. Не сдержался. Позвольте публично и официально заявить, что я намерен просить ее руки. Через неделю приеду к вам свататься, — огорошил молодой человек сразу четырех женщин. Госпожа Ойдертам, которая подошла видимо устроить сыну хорошую трепку за неподобающее поведение, громко ахнула и чуть не упала, наступив на подол своего платья, благо муж был рядом и поймал ее.

Адирилада весело переводила взгляд с бледной ошарашенный матери, на красную ошарашенную сестру и представляла, что скажет папа.

Господин Ойдертам, видимо не надеясь на благоразумие женщин, предложил вернуться в дом гостеприимной госпожи Идевек и продолжить обсуждение, такого серьезного вопроса в тесном, уже почти, семейном кругу.

Адирилада со спокойной душой оставила мать и сестру общаться с будущими родственниками и улизнула к себе. Прижимая венок к груди, она вышла на террасу, залитую бледным лунным светом. На краю террасы стоял он. Адирилада остановилась, как вкопанная. Сердце пропустило удар, а затем сорвалось в бешеный галоп. Эйтен протянул ей руку и девушка, как во сне медленно пошла ему навстречу. Не дойдя до него два шага, Адирилада протянула ему венок. Эйтен с усмешкой посмотрел на нее и склонил голову. Адирилада трясущимися руками надела венок и сама, быстро чмокнула его в губы, дурея от собственной смелости.