Книга Изгнанная жена или Развод по-драконьи!, страница 83 – Маргарита Абрамова

— Малик все знает, — добавил я, и моя рука сама потянулась к ее — я сжал ее холодные пальцы, давая ей опору, — И он с нами.

Малик наблюдал за этим жестом, и его лицо смягчилось. Ненамного, но достаточно.

— Ладно, — проворчал он, — Значит, так. Рассказывай свой гениальный план, главный. И хорошо бы, чтобы он был чертовски хорош.

ОЛИВИЯ

Стены храма, некогда белые, теперь покрылись серым лишайником и трещинами. Колонны, подпиравшие сводчатый потолок, скрипели на ветру, словно жалуясь на забвение. Воздух был густым и спертым, пахнущим влажным камнем, пылью и чем-то еще… чем-то древним и не совсем ушедшим.

Вся моя вчерашняя решимость испарилась, словно ее и не было. Теперь внутри был только комок леденящего страха, тяжелый и неудобный. Но пути назад не существовало. Нужно было закругляться с этой историей — избавиться от тьмы, разорвать долги перед Вильдой, которые я не брала. Это было чудовищно несправедливо. Меня выдернули из моей жизни, подселили в чужое тело, навязали чужую судьбу и еще требуют расплаты? Нет уж, спасибо.

Я не строила иллюзий насчет «после». Мы с Питером не обсуждали будущее. Его слова о том, что я получу свободу и спокойную жизнь, висели в воздухе хрупким обещанием, в которое я отчаянно пыталась верить. Я хотела только одного — своего приюта, своей тихой гавани в этом бушующем чужом мире.

Малик, напарник Питера, смотрел на меня как на опасное, непредсказуемое животное. Его взгляд, полный профессиональной настороженности и личной неприязни, постоянно скользил по мне, оценивая, вычисляя угрозу. Питер уверял, что ему можно доверять. Я пыталась. Но каждый раз, ловя на себе этот холодный взгляд, внутри все сжималось.

А внутри бушевала тьма. Она чувствовала мой страх и мои намерения избавиться от нее и злилась. Ее шепот становился навязчивее, ядовитее. Она сулила власть, рисовала картины мести всем, кто меня обидел, а потом пугала — говорила, что ловцы обманут, что они используют меня, а потом уничтожат как ненужный инструмент. Она называла меня наивной дурой, слепой пешкой.

Но я научилась бороться. Я концентрировалась на светлых воспоминаниях — вспоминала родителей, свою группу детей, а также путешествие на море: залитый солнцем пляж, соленый ветер, ласкающий лицо… Эти простые, обыденные картинки были моим щитом. Они напоминали, кто я на самом деле. И это помогало. Ненадолго, но помогало.

— Готова? — голос Питера прозвучал прямо у моего уха, заставив вздрогнуть.

Он подошел неслышно, как всегда. Его глаза, темные и нечитаемые, впивались в меня, пытаясь оценить степень моей готовности.

— Да, — соврала, сглотнув комок в горле. На самом деле я была готова развернуться и бежать без оглядки. Я боялась, что Ардас увидит обман с первого взгляда. Он казался мне не просто сильным — он был умным, расчетливым и опасным. Обвести вокруг пальца такого будет непросто.

— Помни, самая лучшая ложь — это правда, из которой убрали главную деталь, — тихо прошептал Питер, его дыхание коснулось моей щеки, — Говори как можно больше правды. Просто не говори, что работаешь с нами.

Я кивнула, судорожно сжимая и разжимая пальцы. Теория — это одно. А вот стоять перед человеком, который может убить тебя одним движением, и врать ему — совсем другое.

— Я буду поблизости, — его голос прозвучал твердо, и в нем было обещание защиты.