Книга Разведённая ведьма и демон на полставки, страница 14 – Вера Поцелуева

Она подняла глаза на Каэля. Он смотрел на неё не как на клиента или источник проблем, а как на интересный, перспективный феномен.

— Что теперь? — спросила она. — Это будет продолжаться?

— Скорее всего, интенсивность будет нарастать по мере вашей адаптации, — сказал он, возвращаясь к своему шарику с данными. — Рекомендую не сопротивляться. Наблюдайте. Фиксируйте. Позвольте ей течь. И, — он добавил уже своим обычным сухим тоном, — возможно, стоит купить ещё пару горшков с землёй. Для разгрузки потенциала. А то следующим может зацвести холодильник, а это уже нарушение эксплуатационных норм.

Сэр Эдгар, тем временем, подошёл к своей миске и обнаружил, что вода в ней не просто налита, а искрится крошечными радужными пузырьками. Он фыркнул, но начал лакать с явным удовольствием.

Аделаида сжала в ладони тёплый лепесток. За окном светило солнце. В квартире пахло цветами и свежестью после грозы, которой не было. А где-то глубоко внутри, под слоями усталости и разочарования, что-то большое и спящее наконец перевернулось, потянулось и открыло один глаз.

События с цветущим кактусом и летающими книгами оставили Аделаиду в состоянии лёгкого ступора. Она стояла посреди гостиной, держа в руке лепесток, и не знала, что делать со всей этой внезапной магией, вырывающейся из неё самой, как пар из перегретого котла. Её живот предательски заурчал, напоминая о быте, который, казалось, должен был остановиться перед лицом чуда. Но, чудо не отменяло биологии.

Каэль, по-видимому, придерживался той же точки зрения. Без единого слова, с видом человека, следующего чёткому расписанию, он поднялся с дивана и направился на кухню. Его движения были не демонически-величественными, а практичными и точными, как у хорошего повара на смене.

Он открыл холодильник, достал яйца, масло, молоко. Всё это он проделал молча, но с такой уверенностью, будто годами знал расположение каждой банки в её холодильнике. Аделаида, всё ещё ошеломлённая, опустилась на стул у кухонного стола, став пассивным зрителем.

Каэль поставил на конфорку её старую чугунную сковороду. Но не стал включать плиту. Вместо этого он просто положил на неё ладонь, прямо на центр дна. На секунду его пальцы словно вжались в металл, и от них пошла едва заметная дрожь воздуха, как над асфальтом в зной. Сковорода зашипела. Масло, брошенное следом, растаяло и запенилось за считанные мгновения.

Потом он взял два яйца. Разбил их одним движением о край сковороды, и содержимое вылилось в идеально горячий жир. И тут началось самое странное.

Он не взял лопатку. Он даже не прикоснулся к сковороде второй рукой. Он просто посмотрел на яйца.

Желтки и белки, которые должны были растечься и схватиться комковатой лепёшкой, вдруг начали двигаться сами. Белки аккуратно, тонкими струйками, потянулись от краёв к центру, обволакивая желтки. Потом вся масса мягко, волнообразно, начала помешиваться сама собой. Невидимая лопатка водила по кругу, сбивая яйца в нежные, влажные, увеличивающиеся в объёме творожки. Они не пригорали, не пересушивались, а равномерно пропекались, превращаясь в тот самый идеальный скрембл, который можно увидеть только в рекламе или в дорогих ресторанах — пушистый, золотистый, с кремовой текстурой.

Пока яйца творили своё волшебство, Каэль протянул другую руку к столу, где лежали два ломтя чёрствого вчерашнего хлеба. Он не дотронулся до них. Он лишь развернул ладонь, и из её центра повеяло ровным, сухим жаром — как от направленной термопушки, только невидимой и совершенно бесшумной.