Книга Беглянка не хочет замуж. А придётся..., страница 104 – Кристина Римшайте

Отец выглядел плохо. Очень выступали скулы на лице, впали глаза. Он сильно сутулился и бездумно смотрел в окно. Даже когда позвала его, не обернулся.

Села рядом и тихо заговорила…

— Вы сожалеете? Не стоит. Я больше не виню вас, наверное, вам пришлось тяжело после смерти моей матери. Винить нужно человека, что воспользовался вашей слабостью. И пусть даже вы не любили меня так, как Цессию, я не таю обиды… — скомкала в руках платок, тяжело выдохнув. — Вы всё равно остаётесь моим отцом, и не думайте, что вам позволено закрыться здесь в ожидании тихой смерти. Если чувствуете себя виноватым, возвращайтесь в виконтство, возьмите на себя управление и… поддержите мою сестру, когда она покинет монастырь. У вас есть пять лет, чтобы прийти в себя и понести ответственность за своё слабоволие, — вымолвила жёстко и резко встала.

… к горлу подступил удушающий ком.

Кто бы знал сколько сил мне потребовалось, чтобы сказать это. Но… как и ожидалось, на душе стало значительно легче.

— Спасибо… — сипло вымолвил отец, осторожно докоснувшись до моей руки.

Я на мгновение замерла, проглотила горечь разочарования…

— Берегите себя, — пожелала искренне и покинула палату.

— Ты как? — обеспокоенно поинтересовался Адриан, придерживая меня под руку.

Он настоял поехать со мной, пусть я и отпиралась, но теперь понимаю, что взять его — было верным решением. Нет ничего лучше, чем ощущать поддержку дорогого человека.

— Устала? Давай передохнём немного, — произнёс решительно и подхватил меня на руки.

Тихо вскрикнула, обхватив его шею, и опустила голову на плечо.

Кажется, мне действительно не о чем переживать с таким супругом…

Через несколько дней состоялась казнь мачехи. В ней не было ничего примечательного. Эта женщина до последнего сыпала проклятиями, не признавая свою вину.

Я озаботилась тем, чтобы Цессия тоже присутствовала на площади, пусть и в сопровождении рыцарей. Она должна была своими глазами убедиться в том, что сотворила её мать. Осознать, что никто не виноват, кроме неё самой, чтобы не вынашивала в сердце злобу, обвиняя других.

По-своему, мне было жаль сестру. Если беспристрастно рассуждать, она не сделала ничего плохого. Была глупа и наивна, временами инфантильна, ведома своей матерью… даже издевалась надо мной по мелочи, но не до такой степени, чтобы быть сурово наказанной.

— Я надеюсь… ты переосмыслишь свою жизнь, всё, чем занималась до этого, все свои поступки и слова. У тебя будет достаточно для этого времени, — произнесла, подойдя к ней после казни.

Мне не хотелось и дальше оставаться здесь.

… по лицу Цессии катились крупные слёзы, дрожали губы.

Я понимала, что её сердце разбито, что она потеряла единственного близкого ей человека, который потакал всем её капризам, холил и лелеял. Понимала, что никакие слова не принесут утешения, но в душе теплилась надежда, что в будущем они положительно повлияют на неё.

— Посвяти эти пять лет служению Богу: помогай нуждающимся, молись, очисти сердце и разум, а потом… возможно, тебя ждёт новая лучшая жизнь. Я ничего не гарантирую, но искренне надеюсь, что однажды ты обретёшь счастье, — пожелала тепло и тихо ушла.

Цессию отправят в монастырь, но если отец возьмёт себя в руки, вскоре навестит её. А я… буду просто наблюдать за ними со стороны. По сути, нас больше ничего не связывает…