Книга Метание ножей: бросок в сердце, страница 54 – Лия Совушкина

— Ни разу, — ответила подруга. — А ты не жалеешь, что пошла в наёмники?

— Сегодня — да, — я усмехнулась. — Но вообще… нет. Я люблю то, что делаю. Даже когда больно и тяжело.

— Это называется страсть, — сказала Файлин. — Или безумие. Я ещё не решила.

— А Дамиан? — спросила я, чувствуя, как на губах сама собой расцветает улыбка.

— Что Дамиан? — прикинулась дурочкой соседка.

— Это страсть или безумие? — фыркнула я, обнимая свою подушку.

Файлин промолчала. Я закрыла глаза и улыбнулась шире.

Завтра будет новый день. Новые тренировки, от которых будет болеть всё тело. Новые насмешливые взгляды с трибун. Новые колкости и искры. А может быть, и новая встреча с драконом, который смотрит так, будто я — самая интересная загадка в его жизни.

Я почти ждала этого. Почти.

Следующие несколько дней превратились в бесконечную череду боли, пота и желания умереть.

Нам не соврали, когда говорили, что мы будем проклинать день подачи заявки на турнир. Я осыпала незнакомого «доброжелателя» ругательствами с утра, когда Виллир заставлял нас бегать до тех пор, пока лёгкие не начинали гореть, а ноги не отказывались слушаться. Я ненавидела его днём, когда магистр гонял нас по тактическим схемам, заставляя запоминать десятки вариантов развития боя. Я была готова убить его вечером, когда наша команда оставалась на полигоне после всех и отрабатывали удары, пока солнце не скрывалось за горизонтом.

Но даже сквозь эту ненависть я понимала: магистра не зря называли гением.

Он замечал каждую ошибку, каждую неточность, каждую долю секунды промедления. Виллир постоянно подходил к каждому из нас, поправлял стойку, показывал, куда ставить ногу, как держать руку, куда смотреть. Как тренер он показал себя требовательным, жёстким, но справедливым. И хуже всего было то, что это действительно делало нас сильнее.

— Вы не просто бойцы, — повторял Виллир на каждой тренировке. — Вы команда. Только вместе вы сможете победить. Помните об этом.

Лорейн с каждым днём становилась быстрее. Кайл, наш маг земли, научился создавать барьеры за доли секунды. Даррен, воздушник, отрабатывал удары с такой точностью, что сшибал мишени с десяти шагов. Маркус, наш главный силач, перестал полагаться только на грубую физическую мощь и начал обдумывать, планировать дальнейшие действия.

А я… я метала ножи.

Сотни раз. Тысячи. Пока руки не наливались свинцом, а пальцы не сводило судорогой. Виллир заставлял меня бросать в движении, с закрытыми глазами, через плечо, из неудобных положений.

— Ты должна чувствовать нож, — говорил магистр, когда стоило мне хоть раз промахнуться. — Он — часть тебя. Твои руки, твои глаза. Не думай. Просто бросай.

И я бросала. Чтобы после этого влиться в командные бои, используя ножи в качестве оружия ближнего боя. Моя фигура и пластика позволяли маневрировать между сражающимися, нанося точные и быстрые удары по важным точкам. Отработав анатомию, я безошибочно могла замедлить врага, чтобы остальные могли добить.

А по вечерам Файлин втирала в мои плечи свои чудодейственные мази, поила горькими зельями и ворчала, предрекая мне скорое превращение в ходячую жёлто-зелёную отбивную.

— Этот Виллир тебя убьёт, — как-то сказала соседка, реанимируя мою спину после особенно тяжёлого дня.

— Магистр делает меня сильнее, — ответила я, закусывая губу от боли, когда пальцы целительницы надавили на ужасно чувствительный ушиб.