Книга Попал! В хоршие руки. Лазейка-портал 2, страница 65 – Мартиша Риш

— Наш повар так пресно готовит. Я хочу рыбку! — Светлана округлила глаза, подобралась чтобы одёрнуть дочь, как мне показалось, — Когда нам приготовят мою любимую фугу? Она такая вкусная. Папа, я хочу рыбу-фугу!

— Дорогой, дочь права, мне стыдно перед гостями. Стол ужасно накрыт. Мы обе хотим немного рыбы. Неужели у нас закончились деньги на деликатесную еду? Ты — жмот.

Пришла моя очередь вытаращить глаза. Трюфели, икра, несколько видов жаркого, сыры, копчения, паштеты, супы трех сортов! Чего им не хватает? Похоже, жена моя всё-таки жила при дворе, если уж она не способна оценить роскошь домашнего обеда аристократа. Я медленно обернулся на коронеров. Те так и застыли с вытаращенными глазами, тот, что был помоложе, нервно сглотнул.

— Присаживайтесь к столу. Простите за скромные кушанья. Видите ли, я только глава совета, увы, не придворный короля.

Горничная неловко смахнула тарелку, та разлетелась на несколько крупных кусков. Что ж, что должно случиться, то непременно произойдет. Я с тоской посмотрел на осколок фарфора, на разорванный достойный узор — дом, карета, впряженные в нее кони, мальчишка, бегущий почти рядом с деревянным колесом. Жаль терять такое воплощение семейного счастья, но похоже, что из этого мира мне придется уйти. Собрать те немногие сундуки, которые поместятся в руках, а все остальное отдать соседям в их чересчур добрые руки. Жаль, мне действительно понравилось здесь. Да и к дому я прижился. Если бы не Дальон, все и дальше бы шло хорошо. Дерзость молодых несет беды и разрушения для всех.

Я промокнул губы салфеткой, отложил ее в сторону. Неужели профессора придётся убить? И молодых коронеров тоже. Жизнь моя и моей семьи стоят гораздо дороже, а все равно жаль немного тех, кто осмелился встать поперек моей воли. Да и женщин бы не хотелось пугать. Услать жену с дочерью за булавками в город, что ли? А сына? Сына придется учить, как вершить короткую расправу. Я сморщился от этой мысли. Хотел выждать несколько лет, не марать сердце Анджела так рано, пусть бы он насладился чистотой юности своей сполна. Но, увы. Жизнь изменчива, а мир в доме неизменно требует жертв и все чаще кровавых.

Профессор молча устроился за столом, перебрал по скатерти пальцами, с некоторой тревогой посмотрел на меня. Все-то он понимает. Молодые корнеры сели чуть дальше — невыгодная позиция в случае поединка, каким бы он ни был. Или они надеются достать до меня магией? Неужели не понимают, что я выставлю щит и их боевые заклинания не достигнут цели, скорей уж обрушатся на их же буйные головы.

И, главное, мы все всё понимаем, над столом стоит абсолютная тишина, какой просто не может быть за застольем, когда жизнь идет своим чередом. Слышны только шаги горничной, шорох ее платья, звон расставляемой по столу посуды. Светлана легко вздохнула. Вот звякнула вилка в чьей-то руке, будто бы рапортуя об окончании благостной жизни. Качнулся в кресле Дальон.

Да, любая благотворительность дорого стоит. Нужно было убить раба раньше, и тогда б я смог здесь остаться, три других жизни не пришлось бы губить. Хорошо, если три! Кто знает, не окружен ли мой дом плотным кольцом стражников? Повезет, если будет шанс уйти порталом, отлично, если его невозможно будет отследить.

Профессор уж слишком тонко играет, молчит, не предъявил мне никаких обвинений. Или это только пока? А может, он просто считает недостойным себя разговаривать с упырём. Но зачем-то же он явился в мой дом лично? Даром, что мог подпереть дверь снаружи и поджечь стены, как делают это все нормальные люди! И что важно, во все века!