Книга Попал! В хоршие руки. Лазейка-портал 2, страница 14 – Мартиша Риш

— Чья на тебе одежда?

— Это вещи хозяина, Оскара

— Упырь!

— Вы знаете о том, что Оскар упырь? — ахнул я.

— Упырь здесь только один, это ты! — прошипел мне в лицо управляющий и схватил за плечо.

— Вы ошибаетесь.

— Марш в купальню. К возвращению хозяйки ты должен быть чист и свеж.

— Да, господин.

Меня пробрал ледяной пот, одежда мигом намокла. Я обнаружил, что не могу, просто физически не могу сойти с места. Управляющий принял мое замедление за упрямство, толкнул. Я рухнул на пол,

— Выпороть бы тебя, да нельзя. Потому что ты — прихоть хозяйки.

Управляющий с силой поднял меня на ноги, поволок к выходу из покоев. Здесь так людно, и как будто тысяча голосов разом всверливается в мою голову. Холодный и скользкий пол бьет по босым ногам. Мы спускаемся вниз, на первый этаж, за окнами особняка я вижу роскошный сад. И управляющий ведет меня не к центральной двери, а к какому-то другому, узкому выходу. Готов спорить, он предназначен для слуг.

— Нам туда? — я не верю своему счастью. Неужели? Хоть бы я стал теперь садовником, хоть бы получить возможность говорить с кем-то, кто не живет в этом доме.

— А ты думал, я тебя поведу в господские купальни? Жди дальше. А пока марш сюда.

— Куда вы меня тащите? Я не понимаю.

— Уж если человек вором уродился, то так оно и будет. Тащит то часы, украшения, то жен чужих ласкает. Гаремник, тоже мне!

Цветочная клумба, ее видно из дома, живая изгородь, а за ней, скрытая ото всех купальня. Всего несколько кадок с водой, да крохотный пруд. Здесь спокойно и чисто, а еще солнце оттолкнуло от этого места тени и уже ставший привычным туман.

— Как намоешься, ступай в дом! Ясно тебе? Я тебя по саду ловить не стану. Скорей гурфов спущу. Те и найдут, и поймают, и до дома донесут. Если не съедят по дороге. Ясно?

— Предельно.

— Даю полчаса. Изволь выбриться как следует.

— Вы дадите мне соли, чтоб я мог согреть себе хоть немного воды?

— Вот еще. Тратить хозяйское добро на гарем? Не бывать такому! Вот вещи, переоденешься в них. Одежду хозяина собой чтоб больше позорить не смел.

Я увидел на одной из скамеек-тумб серый халат, крохотное полотенце. Рядом с ними — богатство, горшочек с мылом. Кажется, еще недавно, в темнице, да и давным-давно, в нашем селении я и мечтать-то не мог о таком. Я тронул рубашку и вдруг осознал, что руки у меня дрожат, должно быть, от страха. Торопливо растянул воротник, сбросил чужую вещь, потянулся к штанам.

— Эй, Дальон.

Я развернулся на голос. Профессор академии выглянул из кустов. И что прикрывать на себе, непонятно. Так и так не избежать унижения. Наполовину я просто раздет, штаны почти сняты, горло перетянул ошейник раба. О клейме гаремника и говорить нечего. Я унижен весь, целиком и полностью. И я все же прикрыл ладонью самый большой свой стыд — ошейник раба.

— Господин профессор.

— Говори тише. Что происходит, Дальон?

— Я…

— Только не оправдывайся. Лучший ученик курса, да я никогда не поверю, чтоб ты взял чужую вещь. Вас же всех столько раз проверяли, ты всегда возвращал, если хоть что-нибудь «случайно» находил. Да и красть часы, теперь, когда до окончания Академии осталось так мало времени… Так что произошло?

— Оскар, он упырь, — почему-то нелегко было произнести это вслух. Будто бы я лгу, что ли? Будто бы я и вправду пытаюсь оговорить достойного барона.