Книга Попал! В хоршие руки. Лазейка-портал 2, страница 110 – Мартиша Риш

— Императорское общество благородных мужей, — всплыло в моей голове. Откуда? Кажется, что-то такое говорил домовик, когда пытался влезть в мое ухо и нашептать о том, как должен выглядеть камин.

Открылась дверь одной из квартир на первом этаже. Из нее вышла старушка самого благообразного вида. Накрахмаленный воротничок, пенсне, каблучки. Сразу видно, что аристократка. Я поклонился как полагается. В ответ получил лишь улыбку.

— Мишенька, ваша мама вам не рассказывала, что вы — плод изощренной любви пустой тыквы и деревянного солдатика? Повспоминайте. Такой же нескладный и пустоголовый.

Я поперхнулся, умеют в этом мире употреблять метафоры. Мишенька покраснел. Так он что, не привидение?

— Нет, не говорила.

— А вы все же повспоминайте, Миша. Порой хорошая память способна как-то компенсировать зачахший и недозрелый разум, ну если он бывает у тыковок. Этот камин топили в последний раз только в блокаду, скидывались тогда всем парадным, у кого что было из мебели. Готовить в нем решительно не советую, страшно коптит. Я еще тогда заметила.

— Я учту, — строго ответил парень.

— Закажем пиццу на всех. Я сама обойду квартиры, соберу посильную дань на ремонт. Ну, то есть на пиццу. Это будет гораздо убедительнее и эффективнее. Стол для рабочих накроем здесь. Мишенька, куда же вы? Дама кивнула мне всеми рюшами сразу, хмыкнула, улыбнулась чему-то своему.

— Впервые вижу такую скорость ремонта. И даже шпаклевку сделали как полагается.

— Что вы имеете в виду? — свел вместе кустистые брови гном.

— Яичных белков не пожалели. Молодцы. Позвоню в ваш этот главжилкомсервис, поблагодарю.

Дама уверенной походкой направилась к лестнице, в ее руке мелькнула тончайшая трость. И держит-то она эту штучку скорей на манер острой рапиры, чем в качестве средства передвижения. Брр! Жаль мне соседей! Вон даже привидения попрятались все.

С мелодичным звуком открылась дверь с улицы в дом впорхнула самая желанная и самая любимая из всех женщин! Моя жена со своей бесценной ношей под сердцем. Губы сами собой растянулись в улыбке, едва не обнажились клыки.

— Ты здесь? А кто разрешил камин затопить?

От супруги повеяло моросью, холодом, запахом кошеной травы. Совсем недавно под окном урчал артефакт, посдтригая газон так коротко, как только это возможно, почти до залысин.

— Никто не запрещал.

— Нас отругают и выпишут штраф.

С вершины первого пролета лестницы раздалось громогласное, уверенное и неотвратимое в своей правоте.

— Это я разрешила. Пусть посмеют сказать слово против. Под ворохом корреспонденции похороню! Мешками станут носить во все конторы! У меня теперь принтер есть!

— Марь Захаровна?

— Добрый день, Светочка. Этот прораб, он что, твой ухажер?

— Муж.

— Достойный выбор. Если мальчик получит образование, с такой хваткой из него непременно выйдет что-нибудь путное.

— Я не мальчик, я — барон, — выдавил я из себя не слишком смело.

— Тем более не ершись! Барон, тоже мне. О таком в нашем доме говорить стыдно. Здесь живут только рабочие люди. Все живут за счет своих трудов. Праведных, между прочим! Разгильдяй! Неслух!

— Эм?

Я предпочёл скрыть недоумение в кашле. Трость тем временем обрушилась на дверь одной из квартир. Оттуда послышались недовольные голоса. Что ж, пожалуй, я не стану мешать.