Книга Звездолет, страница 42 – Мелисса Ландерс

Солара раздраженно выдохнула и отвернулась к стене.

Но несмотря на ее неверие, Доран сказал правду. Из-за акционеров компании он старался никуда не влипать и отклонил бесчисленное множество приглашений на разнузданные выходные с друзьями в городах красных фонарей, где за несколько сотен кредитов можно распутствовать и пьянствовать хоть всю жизнь. И при этом все вполне законно. К тому же Доран с отличием закончил самую престижную академию в Техасе, параллельно играя в футбол и стажируясь у отца.

Это обвинение – ошибка.

— Зачем тебе на Обсидиан? – спросила Солара. – Беглецы обычно залегают на дно в иных местах.

И снова пришлось признать ее правоту. На обсидиановые пляжи стекается больше туристов, чем на планету Дисней. Но именно там находится корабль, и пока Доран не связался с отцом и не договорился о чем-то другом, нужно следовать первоначальному плану.

— Я не знаю всех подробностей, но это очень важное задание. Отец сказал, что больше никому не доверяет.

Солара повернулась к нему лицом:

— Как загадочно.

— Ничего подобного. Во время стажировки в мои обязанности входило посещение новых планет и доставка образцов руды для исследований. Компания молчит о таких заданиях, чтобы конкуренты ничего не узнали.

— И совпадение не кажется тебе подозрительным? Откуда ты знаешь, что эта тайная миссия не связана с обвинением?

— Отец бы так со мной не поступил. К тому же, какой прок нарушать закон, когда мы и так контролируем поставку топлива для Лиги?

— Успешным людям свойственна жадность. Они всегда хотят большего.

Вот это лицемерие. Доран усмехнулся:

— Ты носишь ожерелье из украденных у меня фишек и смеешь говорить о жадности?

Солара села так быстро, что он отшатнулся, испугавшись, как бы она в драку не бросилась. Но она осталась на койке и принялась развязывать шнурок.

— Лови свое добро. – Она бросила ожерелье Дорану.

Он торопливо убрал фишки в карман, пока Солара не передумала.

— Но мы еще не квиты.

— О, мы никогда не будем квиты. – В ее глазах мелькнул дьявольский огонек. – Но я все равно попытаюсь рассчитаться. Принеси мне чашку чая, – велела она, откинувшись на подушку.

— Что-что?

— Чай, – повторила Солара. – Живо.

— Сама неси себе чертов чай.

— Доран, обычно я мечтаю столкнуть тебя под скоростной поезд. Но сегодня мне не дали попробовать пряных ягод, а потом вручили суицидальную таблетку. Не провоцируй меня, – предупредила она.

Доран стиснул зубы:

— Ладно. Хочешь чаю? Я приготовлю нечто особенное.

Ворвавшись на камбуз, он перерыл все ящики и наконец нашел нужный пакетик. Доран никогда прежде не заваривал чай, но знал примерный порядок: наполнить чашку кипятком и несколько раз макнуть пакетик. Десять минут спустя он вернулся в каюту и протянул Соларе оловянную кружку:

— Пей. – Затем наклонился и добавил: – Слабо?

Доран ничего туда не подсыпал, но ей об этом сообщать не собирался.

Солара вернула кружку, так покраснев от ярости, что удивительно, как еще пар из ушей не повалил.

— Жду не дождусь, когда тебя здесь не будет, – выдавила она.

— Что ж, значит, у нас есть нечто общее.

Следующую пару дней Доран всячески избегал всех двуногих – непростое дело, учитывая, что самая надоедливая из них периодически валялась на койке над ним.

Сейчас она спала лицом вниз, раскинув конечности в разные стороны, так что голая ступня свисала с матраца. Солара что-то пробормотала во сне и двинула рукой под одеялом, а затем снова уснула, оставив кулак болтаться над головой Дорана.