Книга Как ко мне сватался Ветер, страница 83 – Даха Тараторина

— Ты не такой! Пожалуйста, скажи, что ты не такой!

А потом… поцеловала его. Со всей горячностью, на которую была способна. Неумело, неловко, боязливо. Застучали, падая на пол, камни и тела.

— Бежим! Отступаем! – кричали люди, оттаскивая раненых товарищей.

— Будь ты проклята! – раздельно проговорил Рой, но и он не рискнул продолжить битву.

А я все целовала и целовала жениха. Со страстью. Со страхом. Он пугал меня, как никто другой. Личина любезного танцора Хмеля срослась с образом жестокого чудовища. Но я целовала, не позволяя себе думать ни о чем, ведь этот поцелуй спасал чью-то жизнь. Быть может, и мою.

После стычки с предгорцами Полох не сказал ни слова, а я тому была только рада. Он взмахнул рукой – обломки камней завалили подвальный ход для слуг, и показалось, что обрывается последняя пуповина, связывающая меня с домом. Но Ветер невесту не утешил. А что ему меня утешать? Ему и своих дел хватало: проверить, будут ли дальше стоять стены после случившегося, вымести мусор из коридоров маленьким ураганом, чтобы не гнула спину пострадавшая Рея.

Стариков я тем временем увела на кухню. И вовсе не потому, что они сами не умылись бы и не обработали ссадины, а потому лишь, что находиться рядом с Полохом стало невыносимо.

— Горюшко, не пачкайся! – причитала Рея, когда я споласкивала побагровевшие тряпки, которыми утирала залитого кровью Лайко. – Лучше поди глянь, как там господин!

— В порядке, – ровно ответила я.

Как там господин? Жалеет ли, что отряд героев сумел унести ноги? Собирается ли в погоню? Планирует спуститься в город и показать, что тревожить Ветра не след? Я узнаю после. Когда старики прилягут отоспаться после пережитого кошмара. И когда у меня самой перестанут от страха подгибаться колени.

В голове все не затихали крики ломающих кости людей. Плохих людей, наверное. Обидевших стариков, польстившихся на чужое. Но заслуживших ли то, что сотворил с ними Ветер? Рея решительно отняла примочки:

— Дай сюды, шо я табе, безрукая?

Приходилось спорить с ней, доказывать, что и сама врачевать умею. Лайко же принимал помощь с благодарностью, знай охал, когда щипало. Я проверила каждый сустав и каждый синяк, но, кажется, оба старика больше увечий нанесли осаждающим, чем получили сами. Тем не менее я проводила Лайко к нему в комнатушку, а после подала локоть Рее.

— Нябось думаишь, шо ня дойду? – фыркнула та. – Вот ыш-шо! Знай наших!

За напускной бравадой старуха скрывала настоящую боль: ту, что не от ушибов. Она тоже видела, что творилось с Полохом во время битвы. Доведя ее до постели и уложив, я так и не собралась с силами уйти. Присела на пол якобы подождать, пока раненая уснет. Бабка и правда вскоре ровно засопела, и только тогда я позволила себе всхлипнуть.

— Горюшко, чагой-то?! – тут же встрепенулась она.

— Испугалась.

Ни слова лжи: я и правда была в ужасе. Да только вовсе не потому, что в дом ворвались чужаки…

— Не боись! Мы туточки все друг за дружку. А господин табя оборонит, тут не сумлевайся.

— Я и не сомневаюсь…

Я помолчала еще немного, а потом все же спросила:

— Баба Рея, почему ты не ушла отсюда?

— А с чаго бы мне уходить?

С того, что Полох куда сильнее похож на отца, чем я думала. Не дождавшись пояснений, Рея продолжила: