Книга ‍Право первой ночи для огненного дракона, или Переписать судьбу, страница 89 – Ольга Коротаева

Я материализовалась прямо в шатре Повелителя. Воздух здесь был пропитан тревогой — Люциан метался от стены к стене, как дикий зверь в клетке, его аура полыхала яростным пламенем, а чешуя на руках начала проступать от неконтролируемого гнева. Он почувствовал. Почувствовал мою боль, мой крик и мою ярость.

— Люциан! — выдохнула я, и он резко обернулся.

Глаза Дарранта, полностью ставшие золотыми, впились в моё лицо. Секунда тишины — и он преодолел разделяющее нас расстояние одним прыжком, буквально сгребая меня в объятия.

— Амелия! Боги… я чуть не сошёл с ума! Твоя метка… она жалила меня, будто раскалённый металл!

— Я здесь, — я прижалась к нему, вдыхая его запах, который стал для меня дороже воздуха. — Я вернулась. Всё закончилось.

Его руки неистово ощупывали мои плечи, спину, лицо, проверяя, цела ли я. Когда он нащупал свежий шрам от кинжала, в его горле зародился низкий, вибрирующий рык. Но я накрыла его губы своими, прерывая этот звук, вкладывая в поцелуй всю свою любовь, страх и то новое, великое знание, которое несла в себе.

Страсть вспыхнула мгновенно, будто сухой хворост от дыхания дракона. Люциан подхватил меня под бёдра, прижимая к столбу шатра. Его поцелуи были жадными, почти болезненными — он будто пытался убедиться, что я не призрак, что я действительно жива и принадлежу ему.

Тонкий шёлк платья затрещал под его пальцами. Я сама срывала с любимого одежду, нуждаясь в контакте кожа к коже, в этом первобытном жаре, который мог дать только Люциан. Мы рухнули на ковры, сплетаясь в клубок страсти, прерывистого дыхания и яростного желания.

В каждом движении Дарранта, в каждом толчке была такая мощь и такая отчаянная нежность, что я едва не теряла сознание от наслаждения. Выгибалась под ним, впиваясь ногтями в его мускулистую спину, чувствуя, как магия нашей связи — теперь уже тройной связи — пульсирует между нами ослепительным золотом.

Это был настоящий триумф жизни над смертью. Я чувствовала, как Люциан замирает, когда его ладонь почти случайно касается моего живота, и как его внутренний дракон довольно притихает, инстинктивно чуя продолжение своего рода.

В этот миг в шатре Повелителя Драконов, который стоял посреди пока ещё Мёртвых земель, были двое, ставшие единым целым, и тишина, наступившая после бури. Но новая жизнь уже росла и стремительно развивалась, обещая бесконечное счастье в нашем будущем.

Прошло полгода.

Я стояла на балконе самой высокой башни Блэкстоуна, но мои глаза видели вовсе не заснеженные пики родных гор. Я научилась новому аспекту своей магии: теперь мне не нужно было переноситься телом, рискуя драгоценными силами. Я научилась «протягивать» взор сквозь мили, просто заглядывая в нужные мне места, словно раздвигая невидимую вуаль.

Прямо сейчас передо мной дрожал и переливался Фарендор.

Там, внизу, кипела жизнь. Огромные, специально выращенные магические губки — те самые, что когда-то были символом гибели королевства и болотной вони — теперь стали спасением. Я видела, как они стремительно осушают последние гиблые поля, жадно впитывая в себя иссиня-чёрную магическую грязь — остатки древнего проклятия, вырвавшегося из недр земли.

Это было завораживающее зрелище. Там, где вчера ещё хлюпала ядовитая жижа, сегодня проступала тёмная, плодородная почва, готовая принять первые семена. Фарендорцы работали с песнями, и их энтузиазм был заразителен. Губка из символа боли превратилась в знак возрождения; Люциан даже распорядился внести её изображение на обновлённый герб объединённых земель как символ очищения и новой надежды.