Книга Развод по завещанию. Муж-дракон в наследство, страница 132 – Мария Лунёва

Знал, что умрет, и при этом беспокоился о нас с Сьюми. И его любовь к матери... Может, наша кухарка и мошенница и несдержанна на язык, но раз сын настолько к ней привязан, то матерью она была замечательной.

В отличие от Марты.

Эту гадюку ядовитую я готова была своими руками придушить.

— Ты сопишь, Миа, — его губы скользнули по моему лбу, — что еще случилось?

— Хочу, чтобы Марта ответила за все.

— Ответит! Это я тебе обещаю. Если Сьюми действительно моя сестра, то этой падали не жить.

— А если не сестра? — зачем-то уточнила.

— То ее задавит Фомир, а так он второй в очереди.

Услышав такой ответ, я улыбнулась.

Открыв глаза, взглянула на небо. Золотые облака нависали словно сахарная вата. Слух улавливал скрип стволов высоких сосен и шелест ветра в ветвях густого кустарника.

Новый день настал, и все живы...

... Мы выехали на дорогу, ведущую к главному крыльцу. Там на ступенях мелькала светлая одинокая женская фигура. Увидев нас, Берта слетела вниз и побежала навстречу. Опухшее, заплаканное лицо. Красные глаза. Трясущиеся руки.

Найдя взглядом сына, она остановилась. Черты ее лица скривились.

Я никогда до этого не видела, как рыдают в истерике. Упав на колени, она обхватила голову руками. На нее в этот момент смотреть было страшно.

— Она думала, что Кая убили, — едва различимо произнес Джаред. — Так мне и сказала: сына нет, они его не оставят живым. Он им уже не нужен. И терять ей было нечего.

— Что-то мне уже не хочется вообще вникать, в чем они виноваты, — честно призналась.

— Поговорим об этом дома. А пока нужно его с лошади снять и в дом перенести, а то он сейчас с седла выпадет и поползет к ней.

Я кивнула и нашла в себе силы спуститься с лошади следом за мужем. На нетвердых ногах добралась до несчастной женщины и обняла ее за плечи, даже не пытаясь поднять.

— Я его спасла, — пробормотала, не понимая, как ее успокоить. — Он слаб, но жить будет. Будет, Берта.

Она вцепилась в меня с такой силой, что стало больно.

— Спасибо тебе, девочка, и прости меня, дуру. Прости мое высокомерие. Я так перед вами виновата. Мы таких дел наворотили.

— Да что вы, Берта, не плачьте, — к нам подбежала и Сьюми, — все хорошо с ним. Все хорошо.

Объятия кухарки чуть ослабли, но не для того, чтобы выпустить. Нет. Берта обняла Сьюми, прижимая к себе.

— Прости меня, доченька, за слепоту. За язык мой злой.

— Вы добрая, — пробормотала Сьюми, — ругались, но все равно всему учили. Словом обижали, но делом никогда...

— Так рыдать все идут в дом! — процедил недовольно муж. — И где Марта?

Берта побледнела и затряслась.

— Что, сбежала? — Джаред по-звериному оскалился.

— Нет, — она покосилась на сына, которого тащил на себе Фомир.

— Тогда что?

— Она в доме, — Берта запнулась.

— Живая? — Джаред вопросительно приподнял бровь.

— Да, — ответ Берты был крайне неуверенный, — я же ждала. А вас все не было. Тут конюх этот явился. Я его и застала, когда он ее из кладовки-то освобождал...

— А конюх жив? — снова поинтересовался муж.

— Нет, — она выдохнула и досадливо хлопнула губами, — скалка у меня крепкая. А его голова — нет. Не сдержалась я. Он же, нелюдь, заявил, что нет девочки в живых, что ее вам утречком растерзанную покажут. Ну я и... А Марта да... живая... вроде... Я только за волосы ее оттаскала и обратно в чулан. Вам оставила... душу отвести.