Книга Развод с драконом. Лавка мороженого попаданки, страница 104 – Кира Лин

А затем направилась дальше, чувствуя, как в голове всё сильнее нарастает гул.

Дверь в мою спальню была распахнута настежь, и это сразу насторожило.

На кровати лежал раскрытый саквояж — тот, с которым Флоренс сбежала с ярмарки.

Я подошла ближе, запинаясь об угол ковра, не чувствуя ног, и заглянула внутрь, стараясь сосредоточиться, несмотря на расплывающиеся очертания.

Внутри лежали флаконы — несколько, аккуратно разложенных, но пустых. И всё же на дне каждого оставался тёмный, мутный осадок.

Я не решилась к ним прикоснуться. Даже мысль об этом вызвала отторжение. Внутренний голос завопил в панике, предчувствуя беду.

Головокружение усилилось, накатывая волнами. Я не смогла удержаться на ногах. Колени подогнулись, и я медленно осела на пол, цепляясь руками за покрывало.

Сознание начало расплываться, звуки искажались, и где-то на самой границе восприятия я услышала, как хлопнула дверь — резко и отчётливо, как выстрел, но словно издалека.

Я замерла, вслушиваясь, хотя звать не решилась. А когда услышала шаги — и вовсе дыханье затаила.

Неторопливые, уверенные шаги, с лёгким скрипом половиц, приближались к спальне.

Я стиснула зубы, собирая остатки сил, и, с трудом передвигая непокорное тело, поползла к кровати, пытаясь скрыться за ней, но движения давались с огромными усилиями.

Шаги становились ближе. Я не успела! Они остановились совсем рядом.

Перед глазами, в мутном, расплывающемся свете, возникли женские ноги в высоких сапогах, неподвижно стоящие передо мной. Сердце болезненно сжалось.

Их обладательница медленно опустилась на корточки, склонила голову, и лицо оказалось так близко, что расплылось. Но его сложно было не узнать даже в моём состоянии.

Флоренс.

Но что-то в ней было не так.

Её взгляд больше не был капризным или растерянным — он преобразился и стал жёстким, холодным, каким-то стеклянным. На губах застыла кривая, неестественная ухмылка, в которой угадывалось нечто безумное.

По коже пробежал холод.

Я попыталась сфокусировать взгляд и, с трудом удерживая голову, прошептала едва ворочающимся языком:

— Флоренс… что происходит?..

Она не ответила сразу. Сначала лишь склонила голову набок, рассматривая меня с неприкрытым отвращением и ненавистью. Кривая, зловещая ухмылка на её губах стала шире.

— Случилось, дорогая моя, — протянула она обманчиво ласково, — что из-за тебя я всё потеряла.

Прежде чем я успела отреагировать, её рука резко метнулась вперёд, пальцы вцепились в мои волосы у самых корней, и боль вспыхнула так остро, что на мгновение вернула ясность в сознание.

Я вскрикнула, но звук получился слабым и смазанным.

— Ты всегда путалась под ногами, — продолжала она уже другим тоном — ледяным, полным злобы, — блаженная идиотка.

Сестра дёрнула меня вверх, заставляя приподняться, и тут же потащила по полу, не заботясь ни о том, как я ударяюсь об углы мебели, ни о том, как цепляюсь за них руками, пытаясь хоть как-то замедлить движение.

— Я старалась построить себе новую жизнь, — её голос становился всё громче и ядовитее, — крутилась, изворачивалась, делала всё, что могла, чтобы выбраться из этого убогого места…

Я пыталась сопротивляться, хваталась за край ковра, за ножку стола, за всё, что попадалось под руку, но сил почти не осталось, и пальцы лишь бессильно скользили по поверхности.