Книга Избранница сильнейшего мага, страница 92 – Екатерина Политова

Он грустно усмехнулся, но не сказал ни слова.

Мать осторожно пальцами тронула его черные волосы, разводы от тьмы на щеке. Будто пыталась убедиться, что он ещё здесь. Что стоит здесь, живой.

Адам мог бы отстраниться, но он не сделал ничего из этого.

— Это больно? — её голос едва заметно дрогнул, хотя мать обычно хорошо владела собой.

— Вовсе нет, — спокойно ответил Адам. — Только левый глаз видит хуже.

Она провела пальцем чуть выше его брови, едва заметно нахмурившись.

— И что ты собираешься с этим делать, Адам?

— Работать дальше.

Она глубоко вздохнула и сделала шаг назад.

— Это навсегда?

— Зависит от завтрашнего дня, — отозвался он и, наконец, обойдя её, прошел к столу.

На благо мать не стала зажигать весь свет. Лишь небольшую напольную лампу. Он стянул с себя уже осточертевший плащ и бросил на стул. Кожа, тронутая тьмой, всё таки неприятно отозвалась даже не тусклый свет. Левый глаз опять заслезился. И он шагнул чуть в сторону, подальше от лампы.

— Я видела её, говорила с ней, — прилетело ему в спину.

Он знал, о ком она говорит.

— И?

— Милая девочка, — мягко сказала Ирга фон Кирс. — Добрая. Искренняя. Немного зажатая. Пугливая. Очень осторожная и недоверчивая.

Адам оглянулся и внимательно посмотрел на мать.

— В последнем виноват я.

Мать покачала головой и села обратно в кресло, где и сидела до этого. Она взяла кружку с чаем, отпила и поставила её на место. А затем произнесла:

— Ты защищаешь её. Это правильно. Она рядом с тобой, и это тоже правильно. Но девочке нужна не только защита, Адам. Не только жесткая опека, обучение, правила, — она помолчала, поймав взгляд сына. — Она нуждается в любви. Очень нуждается.

Адам уселся на своё место и откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза.

— Ты думаешь, что я не умею любить?

— Я думаю, что ты очень давно этого не делал, — сказала Ирга, чуть мягче. — Твоя семья - твой долг. А Аннабель - твой выбор.

Он горько усмехнулся, вспомнив с какой целью изначально привез Аннабель в Академию Растар. Он жестоко её использовал. Ломал под себя. Сделал из нее осторожную, пугливую девочку. Решительной, умной и доброй она была и до него.

Мать поднялась, подошла к нему и положила руку на плечо.

— Я верю в то, что ты тоже человек, Адам. Эта девочка любит тебя. Но ты так опасно зачерствел, сын… — её голос дрогнул. — И твоя магия, и это…

Ему ничего не оставалось как встать и обнять её. Обнять, чтобы не видеть этих слез, с которыми он всегда не знал что делать. Это выбивало его из колеи.

— Я не рыдаю. Я поплачу в машине, по пути домой, — проворчала мать и уперлась в него руками.

— Я обнял тебя не поэтому.

— Я тебя слишком хорошо знаю, лжец.

Этот полуразрушенный дом на окраине Антиды я прекрасно помнила. Тогда я покидала его почти в бессознательном состоянии, и мне казалось, что больше я сюда не вернусь. Но вот я снова здесь. И чувство давления в груди возникло вновь, даже несмотря на то, что я плотно позавтракала и меня опять заставили выпить тот самый чай. Магический источник столицы медленно, но верно пытался до меня добраться.

Город был занесен тонким слоем свежего снега, скрывающего грязные мостовые и придающего всему вокруг иллюзию чистоты. Снег делал даже этот старый дом немного сказочным. Но я помнила, что скрывается за его фасадом.