Книга Ученица сильнейшего мага, страница 108 – Екатерина Политова

— Сосредоточься, — бросил он, холодно на меня взглянув.

Затем он наклонился, поднял мой учебник и протянул его мне, не говоря ни слова.

Я взяла книгу, стараясь не смотреть ему в глаза, и тихо кивнула в знак благодарности.

Ректор молча ушел, его шаги глухо звучали в пустом коридоре. А я смотрела ему вслед, чувствуя, как в груди нарастает что-то странное и тёплое.

Может, он и строгий, может, его слова всё ещё ранили. Пусть я была для него частью плана, но это не делало меня бесполезной. Я ещё могу доказать ему, что достойна большего.

И с этими мыслями я развернулась и пошла дальше по коридору, ощущая, что впервые за долгое время знаю, куда иду.

Темнота кабинета в башне была почти абсолютной. Слабы свет заклинания у окна едва освещал пространство, отбрасывая длинные тени на стены. Адам стоял перед картиной, его рука замерла в миллиметре от её поверхности.

Черный цвет, поглощающий всё вокруг, казался живым. Он знал это чувство — едва ощутимое, но всепоглощающее присутствие этого артефакта. Слишком долго он пользовался им, слишком многое оставил внутри.

Когда пальцы коснулись поверхности, тьма ожила. Чёрная гладь вздрогнула, зашевелилась вокруг нарисованного силуэта человека под единственным лучом света. Его черты были смутны, размыты. Но воспоминания, связанные с ним, всегда были кристально ясными.

Адам закрыл глаза.

Аннабель смотрела на него. Её карие глаза были наполнены чем-то, что он не мог позволить себе увидеть тогда. В них был вызов, решимость, бесстрашие. Каждый её шаг, каждое слово были переполнены жизнью.

"Чувства — это слабость."

Слова, которые он повторял себе, раз за разом.

Его пальцы чуть дрогнули, когда образ в картине замерцал сильнее. Картина держала в себе то, что он не мог позволить себе испытывать. Чувства, которые он запечатал в тёмной глубине, до того как стихия поглотила их вместе с тем поцелуем.

Она умна. Он видел это с первого дня. Умна, упряма, отчаянна. Её хрупкость — лишь видимость. Это качество влекло его. Красота могла очаровать, но только ум мог поразить.

Чего он добивался, оставив эти эмоции в картине? Неужто даже их потерять страшно?

Этот вопрос ни раз всплывал в его голове. Всплыл и теперь. Он убрал руку, ощущая, как напряжение снова возвращается.

Её прикосновение к картине изменило всё. Он знал, что Аннабель видела. Она всегда видела больше, чем должна. Возможно не поняла всего, но однажды додумается. Догадается, как он живет. И чем. Сам, словно тьма, питается собственными эмоциями, которые не может забрать назад. Подглядывает за самим собой, навсегда оставшимся в картине из тьмы и магии. Каждое прикосновение к которой заставляло вспомнить, что он ещё живой человек.

Адам раздернул тяжелые портьеры, впуская свет в тесный кабинет, и повернулся к столу, где лежали документы. Информация от шпионов из разных Орденов. Данные противоречили друг другу. Как будто все они одновременно пытались запутать его.

Он сел за стол, взглядом пробежался по страницам, отмечая несоответствия. Информация была беспорядочной.Их пытались запутать. Шпионы, на которых он рассчитывал, явно получали ложные сведения, подаваемые им с разной степенью изящества. А Кассий в Военном Ордене был слишком занят, чтобы сейчас ему помогать. Даже внутри его Ордена ощущалась странная напряжённость. Адам отметил это в очередной раз, но отложил на потом.