Книга Тестовая невеста для Владыки ночей, страница 105 – Ксения О

— А я тоже могу? — вырвалось у меня прежде, чем я успела помолчать. Он замер на мгновение, и я не смотря ему в лицо почувствовала его улыбку.

— Что?

— Делать с тобой что хочу?

Он помолчал, словно впервые за всю свою долгую жизнь обдумывал такой бестактный вопрос. А потом тихо произнёс:

— Ну… да. Пожалуй.

В следующий миг он прижался ко мне так сильно, что стало тяжело дышать. Его бёдра упёрлись в меня, твёрдые и горячие, и он застыл, будто собираясь с мыслями. А может быть, давая мне время привыкнуть.

Мне было одновременно странно и приятно от такой близости. Только всё же хотелось знать, что можно делать мне.

Я чувствовала жар его тела даже сквозь многочисленные слои свадебных одежд. Пахло сандалом, ночным ветром и чем-то ещё, неуловимым тем, что ещё не имело названия в моем скудном лексиконе запахов. Тьма вокруг нас сгустилась, но не пугала, а укутывала, словно одеяло из шёлка и теней.

Вдруг Шан Лань отстранился, перевернул меня на спину, подтащил выше, к изголовью, и опять лёг сверху. Глаза его чёрные, бездонные, как небо в час, когда луна прячется за тучи, смотрели на меня тёмной бездной. С жадностью.

Он прислонил губы к моим губам и замер, будто чего-то ожидая.

Всё моё тело горело от таких манипуляций. Каждая точка, где он касался меня, превращалась в маленькое солнце. И я, движимая неведомой прежде смелостью, сама прижалась к его губам так сильно, что, кажется, расплющила все его намерения.

Его глаза засмеялись. И наконец он поцеловал меня по-настоящему.

Я примерно так себе это и представляла. Как будто его губы обнимают мои. Только вот не ожидала, что это будет довольно влажное ощущение, живое, такое горячее. Его язык коснулся моей нижней губы, и я вздохнула, совсем потеряв нить мыслей.

Владыка целовал меня долго, медленно, словно пил сок бессмертия из самого драгоценного кубка. Его требовательные руки никак не оставляли в покое моё мягкое, как паровой пирожок, тело. Мяли его, гладили, принося с собой небывалую негу. Сквозь ткань я чувствовала каждое его прикосновение, каждое движение, и от этого кружилась голова сильнее, чем от персикового вина.

Я совсем растеклась, и Владыка, почувствовав это, развязал туго затянутый пояс. Свадебные одежды алого шелка шёлка, покрытые золотыми нитями, послушно распахнулись, обнажая прозрачные нижние одежды. Стыда не было, только трепет и какое-то тайное узнавание, будто души наши встречались уже тысячу раз до этого мгновения.

Когда я осталась в одной тонкой рубашке, почти прозрачной, Владыка на мгновение замер, рассматривая меня. В его взгляде было лишь благоговение, и от которого внутри разливался жаркий мёд.

Сбросив праздничные одежды жениха одним неуловимым движением, Владыка настоятельно рекомендовал мне расслабиться. И всячески грел своим обнажённым прекрасным телом, прижимался, гладил, шептал на ухо такие слова, от которых плавились даже мои бедные кости. Он целовал меня снова и снова: плечи, ключицы, уголок губ, и каждый поцелуй был как удар грома перед ливнем.

Он разрешал прикасаться, где мне захочется. И я, робко сначала, а потом всё смелее, водила пальцами по его спине, по груди, по твёрдым плечам. Кожа его была прохладной, как ночной мрамор, но под ней горел неусммиренный огонь.

А потом он попросил закрыть глаза и долго катал меня на волнах, то поднимая к самым звёздам, то роняя в бездну, пока я не свалилась прямо в самую сладкую негу и не уснула. Тело моё помнило каждое его прикосновение, каждое движение, каждое дыхание, что сливалось с моим.