Книга После развода. Любовь на осколках, страница 43 – Алекс Рубин

— Эта, — шипит Макс и кивает себе за спину, — хочет нас забрать. Приперлась, когда ее не звали, и сразу кинулась на отца с поцелуями. Будто ее тут ждут.

— Да кто же ей вас отдаст?

Если Глеб захочет, то пусть с ней остается, но детей я не отдам! Решительно поворачиваюсь в сторону Артемьева. Они больше не целуются. На лице Глеба брезгливость и злость. Смотрит на свою бывшую так, что даже мне становится страшно. А еще мне стыдно, что я в нем усомнилась.

— Макс, отведи всех в дом, — бросает Глеб сыну.

— Максюха, забирай малышей, а мы скоро подойдем, — подмигиваю я.

Он уводит двойняшек, а я подхожу и становлюсь рядом с Глебом. Это мои дети и мой мужчина, и я буду за них драться, если понадобится.

Анна действительно очень эффектная. Высокая, стройная, загорелая. Разглядывает меня, как будто я какой-то червяк, но я только выше задираю подбородок.

— Ты променял меня на это? — смотрит бывшая жена на Артемьева с жалостью. — Мог бы нашим детям и получше няньку найти.

— Ты к моим детям не примазывайся, — холодно и спокойно отвечает Глеб. Я беру его за руку, наши пальцы переплетаются. — У тебя нет детей.

— Ты должен меня понять и простить, — говорит она с вызовом. — Я ошиблась. Теперь все осознала и хочу вернуться к детям. Я люблю только тебя, Глеб.

— Она у тебя дура или притворяется? — не выдерживаю я.

— А с тобой никто не разговаривает, думаешь, если через детей забралась к Глебу в постель, то ты здесь главная?

— Точно дура, — киваю я, не глядя на нее. — Какое счастье, что дети в тебя пошли!

— Что тебе надо, Анна? — опять спрашивает Глеб, сжимая мои пальцы. — Только не лги, что тебе нужны дети. Не трать наше время.

— У меня закончились деньги, и мне негде жить.

Ничего себе заявочки! От такой наглости я теряюсь, перевожу взгляд с одной на второго. Жду, что ответит Артемьев.

— Твои проблемы, — не разочаровывает он меня.

— Я ведь могу к блогерам обратиться и в прессу. У меня теперь связи есть. Расскажу, как ты отобрал у меня детей, шантажом заставил уехать из страны, оставил без денег. Так тебя ославлю, что не отмоешься.

— Ты вообще понимаешь, кому угрожаешь, дрянь?

Я не замечаю, как Глеб выпускает мою руку и делает шаг вперед. А спустя мгновение его пальцы уже сжимают горло женщины.

Ой-ей-ей. Мамочки! А если он ее убьет? А пусть убивает! Откупимся!

— А труп под розами закопаем, а то они что-то цветут плохо, — бормочу под нос, но Глеб слышит.

— Вот еще, руки о всякое дерьмо пачкать. Посажу за наркоту лет на десять, пусть на зоне рассказывает о своей жизни нелегкой.

Он отпихивает от себя Анну и достает телефон. Та испуганно трет шею, и, наконец, до нее доходит, что ей здесь не рады.

— Дай мне денег, и я уеду, — хрипит она, растеряв весь свой высокомерный вид. — Мне нужны деньги, чтобы продолжить самосовершенствоваться.

— А как же — отринуть все житейское и питаться духовной пищей? — безразлично интересуется Глеб и бросает в трубку: — Приезжайте. Нужно тут одну дамочку в полицию сопроводить. Пыталась моим детям наркотики подсунуть.

Он прячет телефон в карман и смотрит на бывшую с брезгливым сожалением.

— Я дал тебе достаточно денег. Больше не получишь ни копейки, а появишься еще раз, убью.

Не предупреждает, констатирует факт.

Я молчу. Просто стою рядом в виде моральной поддержки и сдерживающего фактора.