Книга После развода. Любовь на осколках, страница 35 – Алекс Рубин

И пользоваться резинкой или нет? Если он хочет еще детей, то, наверное, не стоит? А если он не серьезно и это все просто слова?

Тем временем мужская ладонь накрывает мою грудь и слегка ее сжимает. Когда он успел задрать лифчик? От прикосновения пальцев соски немедленно напрягаются.

В панике я дергаюсь.

— Мммм, — легонько отталкиваю от себя Артемьева.

Он тут же слегка отстраняется, замирает, уткнувшись мне в ухо. Дышит так, словно мы уже занимаемся сексом.

— Что? — звучит его хриплый голос.

Мурашки вновь начинают маршировать по телу.

— Мне это… надо… Переодеться.

— А… точно. Справишься?

Киваю, все еще не отойдя от только что пережитых эмоций.

— А может, вместе душ примем?

Звучит вкрадчиво и так многообещающе, что я сразу же представляю Артемьева без одежды, в капельках воды. И от этой картинки в голове шумит.

— Нет!

Короткий победный смешок. Взгляд хищный и обещающий.

Уходит. Просто уходит, оставив меня ошарашенную, возбужденную, там, где я стою.

Наглец! Что он о себе возомнил?

Глеб

Ну это ни в какие ворота! Я же вижу, что ее искрит не меньше, чем меня. Вижу, что хочет, и чего ломается? Если ее слегка пьяную не соблазнить, то как мне к ней трезвой подходить? Боится она меня, что ли? Или, как у женщин бывает, загоняется, будто что-то у нее не так? Грудь не такая, белье не то, ноги не побрила…

А мне что делать? Дрочить, как малолетке в ванной? Если бы курил, точно бы затянулся. Вместо этого наливаю на палец вискаря и залпом выпиваю.

Не помогает. По телу разливается напряжение. Стояк такой, что не усну. Давно у меня такого не было. Обычно пришел, трахнул и ушел, не особо заморачиваясь о том, что будет после. Секс он или на похоти, или на любви замешан. С похотью все ясно, а вот с любовью все по-другому. Когда женщину любишь, хочется и после секса ее касаться, лежать рядом, нежить, глупости всякие шептать на ушко…

Натали именно такая. Чувственная, горячая, реагирующая на ласку, как огонь на ветер, но при этом не настолько опытная, чтобы назвать ее раскрепощенной. Скорее, она сдержанная, немного стеснительная. Это возбуждает еще сильнее, хочется научить, показать, дать новых ощущений.

Так. Это надо прекращать. В конце концов, мне не шестнадцать лет.

Решительно возвращаюсь в комнату Натали, прихватив с собой кухонное полотенце. А что? Скажу, что полотенце принес. Вдруг в ванной нет?

Толкаю дверь, предвкушая нашу встречу, и застываю на пороге.

Она спит на животе, обхватив подушку двумя руками. Попка слегка оттопырена, черная шелковая ночная сорочка на тонких бретельках едва прикрывает соблазнительные ягодицы.

— Это я удачно зашел.

Закрываю дверь и, стягивая через голову футболку, делаю шаг вперед.

Склоняюсь. От Натали пахнет кокосом. Втягиваю носом воздух и, не удержавшись, целую розовое ушко. Склоняюсь ниже, покрывая поцелуями шею и оголенную часть спины. Вздрагивает, мычит что-то сонно.

— Если хочешь, спи.

Жадно кусаю ее шею, ощущая, как напрягается под ладонями ее спина.

— Глеб… — мурлыкает она сонно. — Глеб Викторович, что вы делаете? — уже громче.

— Соблазняю тебя. Расслабься и просто получи удовольствие.

— Но так нельзя… — бормочет неуверенно в подушку, а голос подрагивает от возбуждения.

— Можно. Когда обоим хочется, то все можно, Ната Пална.