Книга Его тигриный мяу, страница 14 – Тина Тандава

Защекотало лобковыми волосами и мягко вжалось в промежность – всё, залез по донышко! Гад! Я взвыла, и голос в голове охотно поддержал: «Да, молодец. Сейчас всё будет быстро. Но прости, придётся помучить тебя, чтобы удовлетворить публику без крови. Вопи, если можешь, это прям кайф им будет!»

А дальше начался полный сюр! Мужик на мне завыл, запричитал что-то нечленораздельное и стал дёргаться, как эпилептик, вжимая свою письку с таким остервенением, будто пытался ею затолкать в меня свои тягучие слюни, чтобы никто не украл. Не трахался, не занимался сексом, а буквально – ебал бессовестно. Первобытное и совершенно безмозглое животное! Публика вопила и хохотала, конферансье подавал реплики на подобие спортивного комментатора, подогревая восторг зрителей, а я плакала искренне и не таясь. Не столько от боли, которой оказалось значительно меньше, чем я ожидала, а от ужаса, от беспомощности. От наглости вторжения и растягивающих резких ударов настойчивого писюна, которые отзывались где-то внутри постыдным неприятным удовольствием. И от осознания, что мой первый раз всё-таки случился. Вот такой. Неприглядный, позорный и унизительный. С непонятно кем на потеху бандитам и безжалостным ублюдкам.

То, что мужик вот-вот кончит, поняла по тяжёлому натужному дыханию и по тому, что движения переставали быть придурошными. Рыжий вцепился зубами мне в шею, рыча, но не сжимая зубы сильно, напрягся, а после сделал ещё несколько скользящих, заполняющих по самое донышко движений, застонал глухо, и внутри меня начало стрелять. Мощно, сильно, раздувая член толчками и отзываясь непривычным томлением в животе. Он вжимался изо всех сил, впрыскивая семя, а скользкие яйца размазывали смазку по моей промежности.

— Ну вот и всё, вот и всё… – раздался прерывистый, едва слышный шёпот на ухо. – Тихо-тихо. Вот так, всё хорошо. Потерпи ещё немного, пожалуйста.

Мягкие губы прошлись по щеке, грея срывающимся дыханием, и уже в голове снова раздался его голос: «Сейчас по ситуации. Прости, если будут лезть, придётся ещё трахаться. Пока не надоест. Надо дать им то, что они хотят, кошечка моя. Уж прости. Я постараюсь быть предельно аккуратным. Потерпишь? Пожалуйста, моргни, если да». Он отодвинулся, пьяно глядя мне в лицо, и я, задержав на нём взгляд, моргнула. Ну а что? Уж лучше потерпеть, чем в могилу или тигру в пасть. Интересно, это прям он тигр и есть? Тигролев – единственный в своём роде метаморф?

«Ага, накончал в меня, сука шерстяная! Бесстыдник сраный!»

«Плачь погромче и истери, – велел он. – Побольше экспрессии, пусть нажрутся, твари. Я тоже чудить буду, давай!» Парень неловко слез, отталкиваясь руками от пола, встал на ноги, склонившись надо мной, и его лицо располосовала дебильная лыба – совершенно отвратительная, боги! Он гыкнул, а потом восторженно заверещал, поднял руки и стал прыгать, как павиан, вокруг меня, подбрасывая мокрую удовлетворённую письку, которая глянцево блестела оставшейся после акта смазкой.

Публика хохотала и улюлюкала, а я же, даже забыв, о чём он меня просил, сама случайно сделала так, как требовалось – скривила лицо в таком испуге и отвращении, что нарочно сыграть бы не смогла. Аж бровь задёргалась! Свела колени, привстала на локтях и, дрожа подбородком не то от холода, не то от пережитого, попыталась отползти. Между ног влажно хлюпало, ещё чувствовалось прошлое вторжение, и что-то текло по промежности. Кровь? Или сперма?