Книга Пламя ада, страница 103 – Кармен Мола

Я не заметил, как Высокий вернулся в гостиную. В тенях, отбрасываемых огнем в камине, я увидел его отекшее от выпивки лицо, водянистые, желтоватые глаза и пересохшие тонкие губы. Во взгляде Высокого не было души, только покорность прирученного зверя. А у его ног, свернувшись в позе эмбриона, – может быть, он успел ее ударить, не знаю, – лежала она. Эрмелинда. Рабыня со шрамами-созвездиями на лице.

Я старался не вспоминать об Эрмелинде с нашей последней встречи. Боялся, что, если начну о ней думать, о ее существовании вспомнят и на сахарном заводе. Не знаю, откуда взялись такие наивные мысли, но мне казалось, что таким образом я ее защищаю. Но теперь, увидев, как она свернулась у ног Высокого, я понял, что не найду в себе сил посмотреть в ее полное звезд лицо, а мой друг заставит меня сделать то, чего мне удалось избежать во время предыдущего визита. Он бы не проявил к ней сочувствия.

— Возьми его, не бойся. – Мой друг протянул мне бур.

Я стоял неподвижно. Тропический шторм усилился. Снаружи ливень с ветром наверняка вырывали деревья с корнем.

— Если ты не сделаешь этого с негром, я сделаю это с Эрмелиндой. Выбирай.

Мне хочется думать, что это был акт мужества. Если раньше я мог мечтать об искуплении, то после знал наверняка: моя душа никогда не обретет покой. Мне пришлось выбрать, и я до сих пор несу тяжесть этого выбора, совершенного в обмен на жизнь Эрмелинды. Я мог бы спастись, если бы не взял сверло, но она бы умерла. Мне не хотелось смотреть, как смерть сотрет красоту этой женщины, навсегда заставив побледнеть звезды на ее коже.

Мой друг зажал рабу голову. Наверное, чернокожий продолжил плакать и молиться на своем языке; вскоре я перестал различать его голос. До меня доносился лишь шум воды и ветра, набрасывавшихся на дом. Сверло дрожало у меня в руке, когда я приставил его к голове негра – туда, куда указал мой друг. По моей коже струился ледяной пот. Эрмелинда что-то сказала, возможно, попросила меня не делать этого. Никто не хочет напрасных жертв ради себя, этого требуют лишь боги и короли.

— Я помогу тебе стать смелее, – услышал я шепот друга.

Я вспомнил святую Каталину, мученицу, в честь которой назвали сахарный завод и корабль, доставивший демона на остров. Ее приговорили к смерти на колесе, усеянном лезвиями, которые сломались от прикосновения руки Создателя и не успели причинить ей вред.

Но в тот вечер чуда не произошло.

Сверло вошло в кожу раба. Я перемещал его до тех пор, пока не обвел вокруг головы негра кровавый круг.

Огонь в камине шипел, дрова плевались искрами, когда из них наружу выходила вода.

Эрмелинда плакала, а я повторял:

— Я хочу, чтобы ты жила…

Я поместил сверло в другую точку на голове чернокожего и продолжил сверлить, проделывая небольшие отверстия в черепе. Мой друг и Высокий удерживали невольника, пока по его коже тонкими струйками текла кровь.

Ставни дрожали под натиском урагана. Я представлял себе сахарный завод «Санта Каталина»: снаружи пальмы и джунгли, согнувшиеся под ветром и дождем. Сломанные стволы деревьев, вздыбленная земля, вышедшие из берегов реки и мертвые животные – и все из-за разрушительного шторма.

Остальные рабы, как животные, забились в бараки, ожидая своей смерти; дня, когда мой друг или Высокий вновь проголодаются.