Книга Куница. Том 6, страница 51 – Вадим Оришин

Барьер лопнул внезапно. Из тела Славы выстрелили дымные щупальца, бросаясь на бойцов. Врезаясь в них, щупальца вырывали голубые силуэты, будто доставали души. Солдаты ревели от страха и боли. Дым, несущий смерть, заполнял всё вокруг. Иллюзия. Сложная иллюзия, где каждому зрителю показывают вроде бы одну и ту же картинку, но отличающуюся от других. Каждый видел, как убивали его друзей, но не трогали его самого. И солдаты растерялись, пусть ненадолго. Через несколько секунд они сообразят применить защиту от иллюзий, но секунды решают всё. Слава прорвалась через противников, пронеслась по потолку, чтобы точно никого не задеть. Бросилась на мага и применила второе заклинание. Мощное, смертельно опасное. От него относительно несложно защититься. И оно действует только при касании. Когтистая ладонь легла прямо на лицо. Глаз, что Слава видела между своими пальцами, удивлённо расширился. Кратковременное давление магии, и глаз в уже мёртвом теле закатывается.

Слава подхватывает тело и бежит на улицу. Бойцы её более не интересуют, их добьют без неё. Снаружи готовится к штурму отряд САС. Выбежавшая Слава едва не получает пулю, потому что защищается мертвецом, но бойцы спецподразделения имеют хорошую реакцию. Никто не стреляет. Слава бросает тело под ноги командиру.

— Если отрезать голову, остальные, думаю, сдадутся без боя.

Перестрелки ещё продолжаются, но стянувшиеся силы морской пехоты уже оцепили дворец. А Слава сделала то, что от неё хотели, — принесла принца Шварца, живого или мёртвого. Предпочла принести мёртвым.

Германия, Магдебург, поместье Шоллей

Апрель 1984 года

Эмиль подошёл к дверям своего дома. Именно здесь, в Магдебурге, прошло его детство, дом в Берлине Эмиль всегда не жаловал. На его взгляд, была какая-то злая ирония во всей ситуации. В том, какие события привели его к порогу родного дома, где он не появлялся много лет. Не обращая внимания на потоки падающей с неба воды, Эмиль стоял и сравнивал дом со своими воспоминаниями. Получалось, что память врала, дом сейчас выглядел намного меньше, чем запомнилось Эмилю.

— Боишься войти, Эм?

Фон Шолль обернулся, увидев стройную девушку в элегантном плаще.

— Да, — кивнул Эмиль. — Боюсь, наверное. Очень уж остро ощущаю, что эта дверь не только особняк от улицы отделяет, но и некие этапы моей жизни. И от нового этапа я ничего особенно хорошего не жду.

Голубоглазая блондинка совершенно неаристократично выпучила глаза.

— Наш великий и непоколебимый Эмиль признал, что чего-то боится? Такое вообще бывает?

Мужчина чуть улыбнулся кончиками губ.

— Как видишь, случается иногда.

Девушка покачала головой.

— Мой мир уже никогда не будет прежним. Я несколько минут обдумывала, что буду говорить, а ты сломал мне всю стратегию, — она пошла к Эмилю.

— Правда? Прости. Если хочешь, начнём сначала, и я попытаюсь сыграть себя прежнего.

Девушка едва не споткнулась, но Шолль поймал её и помог устоять.

— Ты и извиняться научился? Эм! Расскажи, где ты провёл последние годы? Я отправлю туда племянницу для перевоспитания.

Девушка опустила взгляд, понимая, что Эмиль всё ещё её поддерживает, смутилась и отстранилась.

— Не волнуйся, Грет. Через пару месяцев ты будешь с ностальгией вспоминать шебутных племянниц.

Гретхен с удивлением посмотрела на Эмиля и признала.